Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

— Беда и время сближают, — наигранно вздохнул Сейфуллах и поднялся из кресла, покачиваясь. — Мне рядом нужен человек, которому я мог бы доверять. Ты — другое. Больше, чем брат или просто друг, но я знаю, что не быть мне живым от тебя, если мы окажемся вместе. Нужно иметь две жизни, чтобы так рисковать. Потом как-нибудь объясню лучше. Пошли, представлю тебя губернатору. А я гадал, как мне пережить очередной обед в присутствии этих напыщенных гусей из столицы. Я про наших генералов, графов Бутальонских. У Бараката аж два главнокомандующих, но они продолжают по очереди наступать на хвост спящей змее. Эх, слушать глупцов, что есть без соли. А тут еще эта Кларисса.

— Я могу вмешаться, — предложил Арлинг.

— Нет-нет, — запротестовал Аджухам, поправляя кафтан, к которому, очевидно, еще не привык. Ему явно не нравились слишком обтягивающие силуэты драганской моды, но Аджухам мужественно терпел. — Ты пока здесь никто. Надо, чтобы люди к тебе привыкли, а то всю мою работу испортишь. Ты у нас, конечно, принц и наследник, но пока тебя не знают, сиди тихо. Отстоять Баракат принципиально важно. Если сдадим город и сбежим в столицу, тебя из лордов никто воспринимать не будем, а без поддержки губернатора Сатлтона нас вообще никто слушать не станет. Ничего, справлюсь с этой Клариссой. Если окажется благоразумной, уедет жить отдельно, не поймет — придется импровизировать.

Арлинг решил с Аджухамом не спорить и перевел тему:

— Ты знал, что Жуль — агодийский разведчик? И что у арваксов в плену наследные принцы Агоды, которых похитила Согдария?

— Не Согдария, а «Крепто Репоа», — поправил его Аджухам. — Да, упустить принцев было большой ошибкой. Провернуть такую сложную операцию и проворонить уже у себя дома — еще постараться надо. Слышал, что головы тогда полетели у многих. Про Жуля догадывался, хотел с ним побольше пообщаться, но мы расстались в Вольном. С Агодой все понятно, она с Согдарией всегда за первенство в мире сражалась. Это же мечта всех агодийских королей — построить военные крепости в тылу злейшего врага. Вот они и снабжают оружием арваксов, да и вообще вся эта военная кампания с руки Агоды, тут секретов нет. Вулкан там или землетрясение — неважно. Для Агоды главное измотать старых врагов. Если драганы победят, Согдария останется изрядно потрепанной, если наоборот — а шансы на победу Каюса Первого весьма значительны, еще лучше — арваксы долго противостоять натиску Агоды не смогут, они ведь вроде как союзники, поделят северные территории по справедливости.

«Почему-то Каюс не спешит отдавать принцев своим союзникам», — подумал Регарди, а вслух сказал:

— Я рад, что ты смог привыкнуть к местным реалиям, но раз у тебя все в порядке и под контролем, мне пора. Дела. Увидимся позже, я в Баракат еще загляну.

— Как позже? — удивился Сейфуллах. — Не-не, так не пойдет. Я должен представить тебя губернатору. У нас общее дело, не забывай.

— Прости, друг, но в этом я сомневаюсь. Да я ненадолго, через пару дней вернусь. Зачем я тебе? Ты и без меня прекрасно справляешься.

— Надеюсь, это не было сарказмом, — фыркнул Аджухам. — Когда ты последний раз нормально питался? Тут хороший повар, очень старается мне угодить, и у него неплохо получается. Плов был почти как дома.

— Я не голоден, — солгал Регарди. Он перекусил полосками вяленого мяса, найденными в запасах, которые оставил ему иман. Разумеется, не насытился, но сражаться с сагуро на сытый желудок казалось плохой идеей.

— Если пойдешь со мной, я расскажу тебе кое-что о Хамне, — выложил козырную карту Аджухам. — Иначе терзайся неведеньем.

— Да ты засранец.

— Вовсе нет, просто умею договариваться.

Глава 9. Еда и танцы

Арлинг привык находиться в тени, и когда свет упал только на него, почувствовал себя больше не в форме, чем, когда валялся раненый в пещерах Гургарана. К счастью, Аджухам был падок на светский блеск и старался привлечь к себе все внимание, что Регарди устраивало. Арлинг постарался сделать так, чтобы скоро надоесть баракатской знати, которая привычно сосредоточилась на его общительном «сыне». Удивительно, но никто не задавал вопросы о явной несхожести «родственников». Военные времена диктовали свои условия. Если о лжи и догадывались, то она всех устраивала.

Скупо поздоровавшись, Регарди сосредоточился на предложенных блюдах, дожидаясь, когда Аджухам освободится. Тот сетовал о большой нагрузке на «папочку», и просил всех держать его прибытие в тайне ввиду повышенной активности наемных убийц, которые поджидали племянника императора на каждом шагу. Хоть где-то Сейфуллах не солгал.

Губернатор, лысеющий коренастый мужчина средних лет, какое-то время еще вился вокруг Арлинга, оглушая его душным парфюмом, которым были обильно политы его камзол и парик, но, не добившись особой реакции, был вынужден откатиться к уже изрядно пьяному, зато общительному Аджухаму. Всех до одного интересовала слепота Арлинга, откровенные взгляды чувствовались почти физически. Из уважения к Сейфуллаху и его традициям Регарди надел на глаза повязку, хотя и знал, что любые признаки увечья — как та самая повязка слепого — воспринимались драганами с презрением. Но эта простая тряпица, оставленная ему иманом вместе с мечом Махди, была едва ли не последней его связью с прошлым, которое он так отчаянно пытался сохранить. И которое замораживалось, окутываясь ледяным пластом забвения, с каждым днем его пребывания в Согдарии.

Кто-то вспоминал былые дни, когда племянника императора долго искали, а потом вдруг нашли его истерзанное волками тело в диких лесах близ Ярла, другие судачили о причинах, почему Арлинг ослеп, но, в целом, в зале собралась лояльная императору знать, которая выражала открытое восхищение тому, что Седрик сохранил хоть какого-то наследника. Преемственность власти по старым традициям означала спокойствие. Эти старики не понимали, что на копыто лошади наступает жеребенок. Никто не вспоминал бывшего канцлера, словно его имя могло навлечь проклятие, как не было в зале прямых свидетелей событий двадцатилетней давности. Баракат — город хоть и крупный, но все же провинциальный. О былой дружбе Арлинга Регарди и Даррена Монтеро здесь не знали — к счастью того же Аджухама, который явно волновался, что прошлое его халруджи испортит ему планы. Нельзя было оставить без внимания и политику древних, направленную на смягчение национальной розни между колониями — она явно дала свои результаты. Кучеярская физиономия Сейфуллаха мало кого заботила. Или все усердно притворялись, выбирая меньшее зло.

К обязательным навыкам, которым учили в Школе Белого Петуха, относилось умение вести себя среди людей, не вызывая подозрения. Арлинг умел есть и пить, не глотая, при этом создавать образ последнего обжоры