Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

— Что будем делать?

— Я направлю к руднику двух разведчиков, а сам сопровожу вас и Палатину в Лепидор. Мы в меньшинстве. Вам нельзя оставаться без охраны.

— Какова, по вашему мнению, численность врага? — спросила Палатина. — Если им удалось захватить рудник, то они могли блокировать дорогу. В таком случае мы попадем в ловушку.

— У вас есть другие предложения? — огрызнулся капитан. Очевидно, его разозлила спокойная рассудительность Палатины.

— Нам нужно углубиться в лес и направить к руднику разведчиков, — ответила девушка. — Выяснив численность противника, мы сможем понять, что делать дальше.

— А если они еще не заняли позицию? Я думаю, мы должны прорваться сквозь их оцепление.

— Не будем тратить время на споры, — сказала Палатина. — Катан, ты здесь главный.

Они посмотрели на меня, и я с раздражением понял, что мне придется принимать ответственное решение. Я выругал себя за то, что игнорировал занятия по военной стратегии. Мои увлечения океанографией привели к тому, что в данный момент я не знал, как поступить. Капитан был опытным воином и хорошо ориентировался на местности. С другой стороны, военный гений Палатины прекрасно зарекомендовал себя в Цитадели. Но сейчас нам противостоял реальный враг. Я колебался.

— Быстрее, эсграф! — с плохо скрытым нетерпением сказал пехотинец.

— Мы…

Я так и не успел закончить фразу, потому что в этот миг послышались крики, и из леса выбежали туземцы. В землю передо мной вонзилось копье. Мерин взвился на дыбы и попятился назад. Мне пришлось ухватиться за его шею, чтобы не выпасть из седла.

— Скачите в Лепидор! — закричал капитан. — Попытайтесь прорваться!

Я пришпорил коня. Пехотинцы, обнажив мечи, приотстали, чтобы прикрыть наш отход. Свернув на дорогу, ведущую в город, я услышал крик Палатины:

— Катан! Впереди ловушка!

Из кустов в мою сторону полетели веревочные петли. Я едва успел уклониться от них. Судя по отчаянному крику, одному из пехотинцев не повезло. Его стащили арканом из седла. Я обнажил меч и галопом помчался вперед, надеясь избежать других ловушек. Но мне это не удалось. В тридцати ярдах от поворота дорогу преградила двойная шеренга туземцев. Со всех сторон из-за деревьев выбегали полуголые мужчины и, размахивая оружием, направлялись к нам. Я понял, что стану удобной мишенью для их копий.

Время от времени в воздухе мелькали арканы. Я натянул поводья и оглянулся. Все пехотинцы, кроме одного, были сброшены с коней. Капитану удалось освободиться от петли, и он стоял на краю дороги в окружении десятка туземцев. Рядом со мной остановилась Палатина. Она выглядела разочарованной и покусывала губы от ярости.

— Слезайте с коней и бросайте мечи, — крикнул кто-то за нашими спинами. — В противном случае вы будете убиты.

— Делай, как он говорит, — сказала Палатина и швырнула меч на землю.

Я последовал ее примеру и спешился. Мне было стыдно смотреть в глаза кузине, поэтому я задержал свой взгляд на мече, который лежал в пыли у обочины. Ко мне подбежали два жилистых туземца. Еще одна пара набросилась на Палатину. Они связали нам руки и, подталкивая копьями в спины, повели к руднику.

Меня, Палатину и капитана конвоировали отдельно от других пехотинцев. Шагая по мощеной дороге, я посмотрел на офицера. Он мрачно поморщился в ответ на мой взгляд. Ворота рудника были открыты нараспашку. Их охраняла дюжина туземцев с раскрашенными лицами. Я заметил, что рудник изменился с тех пор, как здесь нашли железо. Двор расширился; грубый палисад заменили надежной оградой; во дворе появились новые строения. Вдоль наружной стены тянулся глубокий ров, оборудованный подъемным мостом. Когда нас провели во двор, я увидел у входа в шахту огромное колесо, которое приводило в действие вагонетки. Рядом возвышался реакторный блок, работавший на огненном дереве.

Вход в шахту был забаррикадирован ящиками и перевернутыми вагонетками. Неподалеку во дворе стояла большая толпа туземцев. Я не понимал, что они там делали. Нас подвели к центральному зданию и заставили повернуться к воротам. Мои руки начали неметь — туго стянутые ремни затрудняли кровообращение.

Туземцы, конвоировавшие нас (я насчитал не меньше пятидесяти воинов), . приСоединились к толпе. К нам подтолкнули семерых оставшихся пехотинцев. Один из них бессильно повис на руках товарищей. Его лицо было разбито в кровь.

Чего или кого ожидали туземцы? Мне хотелось определенности — пусть даже самой худшей. Стоя связанным посреди двора перед шестью или семью десятками туземцев, глазевшими на меня, я чувствовал себя отвратительно.

Через некоторое время из административного здания вышел их вожак — сухопарый низкорослый мужчина. Он отличался от остальных туземцев тем, что носил кожаные доспехи. Его сопровождали два дюжих телохранителя. Вождь медленно и важно приблизился к нам и жестом велел охранникам поставить нас на колени. Его смуглое лицо с заостренными чертами и коричневыми глазами сияло от удовольствия. По моим догадкам, этому мужчине было около сорока лет.

— О, мы поймали крупную рыбу, — сказал он на апелагос. — Эсграф, я Гитин из Вейдиро.

Меня терзали стыд и ярость. Я вызывающе посмотрел на вождя.

— Может быть, ты объяснишь нам, почему твой отец разорвал священный договор? — спросил он после краткой паузы. — Зачем он пленил моих людей?

— Граф не разрывал договор. Это сделал новый жрец. Он недавно в нашем городе и не знает обычаев. Твоих людей арестовали за ересь.

— Ересь? — с угрожающим спокойствием спросил вождь. — Наша вера — ересь?

— Вы не верите в Рантаса. Аварх посчитал это преступлением.

— Граф должен был призвать жреца к порядку.

— Мой отец не имеет над ним власти! — ответил я. — Если бы он попытался освободить пленных, его бы тоже арестовали.

— Значит, вашим кланом теперь управляет жрец. И он разорвал священный договор.

Я имел некоторый опыт в общении с варварами и знал, как бережно они относились к данному слову и различным договоренностям. Туземцы никогда не нарушали соглашений без предварительных предупреждений и получения согласия от другой стороны. Осознав сложившуюся ситуацию, я впервые испугался за наши жизни.

— А мы не можем искупить свою вину? — спросила Палатина.

— Искупить нарушение данного слова? Конечно, можете. Кровью!

Он отвернулся. Я окликнул его:

— Вождь, подожди!

— Ты хочешь просить меня о пощаде?

Я с трудом обуздал свой страх.

— Нет, не о пощаде! О справедливости! Если бы один из твоих воинов предал тебя и пошел против воли предков, разве ты стал бы наказывать все племя?

— У тебя есть другое предложение?