Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

Вспомнив о пиратских кораблях, которые мы встретили около Фарассы, я пожелал Дальриаду удачи и защиты богов. «Призрачная звезда» была боевым крейсером и легко расправилась бы с противником. Но выдержит ли схожий бой «Мардук»? Лепидорская манта не отличалась особой мощностью.

Войдя во внутренний двор храма, мы увидели толпу людей, ожидавших трибунала веры. У парадной двери стоял один из новых жрецов Мидия. Заметив нас, он поманил меня пальцем.

— Аварх теперь занят. Он увидится с вами в восемь часов вечера.

— Очень жаль, но нас не будет, — не задумываясь, ответил я. — В восемь вечера мы ужинаем.

— Аварх не станет менять график из-за таких мелочей. Если бы вы пришли вовремя, проблем бы не возникло.

Почувствовав внезапную злость, я посмотрел в глаза сухопарому жрецу.

— Если б Мидий пригласил меня заранее, я пришел бы в срок. Впредь попрошу не отрывать меня от важных дел. Что касается перенесенной встречи, то у меня нет желания топтаться здесь в очереди, дабы потешить тщеславие аварха. Не сочтите мои слова за грубость, домин.

Повернувшись, я зашагал прочь со двора. Палатина поспешила следом.

— О, небеса! Катан, что ты делаешь?

— Я не позволю Мидию командовать мной в моем собственном городе. Если он желает вызвать меня для беседы, пусть делает это вежливо.

— Не зли его! Пожалуйста! Прояви к нему уважение! Если не из-за меня, то ради Равенны!

— Когда Мидий научится вежливости, я буду вести себя с ним помягче. Здесь ему не Хэйлетта. Он может воображать себя кем угодно, но в Лепидоре он волен решать только религиозные вопросы. Аварх не имеет права вызывать меня из дворца в любое время дня и ночи.

— Если ты обидишь его, Мидий ответит тебе тем же. Катан, ты знаешь, какой он опасный человек. Пожалуйста, прислушайся к моим словам.

— То, что он делает, превышает его компетенцию. Это не суд над еретиками, а простая проверка на знание религиозных догм. Я могу проигнорировать ее… Как насчет того, чтобы немного перекусить? Через полчаса мне хотелось бы вернуться в гильдию.

В конце концов Мидий уступил и прислал ко мне послушника с предложением, чтобы я сам назначил время для экзамена. За эти три дня жрецы опросили свыше сотни человек. Я мог доказать аварху, что прекрасно разбираюсь в принципах веры. Будучи еретиком, я не верил в догмы Сферы, но изучал их по принципу «познай врага». Вряд ли мой отказ послужил бы основой для каких-либо обвинений, однако жизнь внесла свои поправки в сложившуюся ситуацию. В Лепидоре разразился новый кризис.

Через неделю после своего прибытия Мидий велел арестовать нескольких туземцев, приехавших в город с партией пушнины. Мы не имели официальных отношений с континентальными племенами, но с одним из них у нас было заключено соглашение о мире. Примерно каждые два месяца они присылали в Лепидор небольшой караван. Мы беспрепятственно пропускали их через северный перевал, и туземцы, обосновавшись на торговой площади, меняли меха на рыбу и другие товары, которых нельзя было найти в долинах Океании. Горожане относились к ним радушно, и дикари не причиняли нам особых хлопот.

Эта договоренность никоим образом не касалась Мидия. Но он велел жрецам привести туземцев в храм и проверить, насколько те осведомлены о вере Рантаса. Естественно, никто из дикарей не слышал о священных догмах. Аварх приказал своим помощникам арестовать туземцев и заточить их в камеры грешников, в одной из которых недавно побывал Мезентий. Мой отец попытался вмешаться и урезонить Мидия. Однако граф имел мало доводов: отношения с варварами нарушали обычаи Сферы. Мидий отказался отпускать туземцев, сославшись на то, что он следует букве закона.

Аварх проявлял абсолютное презрение к полуголым бородатым дикарям. Но у меня было другое мнение о них. Я несколько раз вел с туземцами дела и лично общался с ними. Они говорили на древнем и почти непонятном апелагос. Это были гордые и независимые люди, которые относились друг к другу — и особенно к женщинам — гораздо лучше, чем танетяне и хэйлеттиты. Мы понимали, что если Мидий не отпустит торговцев, их племя объявит нам войну. К счастью, вечером начался шторм, отложив на время возможный рейд туземцев. В такую погоду путь через перевал становился очень опасным.

Мой отец пригласил аварха во дворец и еще раз попытался воззвать к его разуму. По просьбе графа я тоже пришел на встречу, которая состоялась в секретной комнате городского Совета.

Сидя в кресле, Мидий с улыбкой приветствовал нас. Однако как только отец заговорил о туземцах, лицо жреца омрачилось.

— Я думал, мы уже покончили с этим вопросом. Они язычники и поклоняются другим богам! Впустив их в город, вы нарушили закон Рантаса!

— Мне не хочется спорить с вами, аварх. Но если туземцы не вернутся в свою долину после шторма, на Лепидор будет совершен набег, и многие горожане погибнут. Здесь, на границе, мы стараемся не конфликтовать с соседними племенами.

— Ваши морские пехотинцы давно могли бы разобраться с дикарями.

— Конечно, могли бы. Но если мы превратим их во врагов, они начнут нападать на наши заставы, красть имущество и пищу, убивать мужчин и женщин. Я не хочу, чтобы моих людей убивали из-за того, что вы не желаете идти на компромисс. Я поклялся защищать свой клан и должен держать свое слово.

— Граф, этот вопрос находится в юрисдикции Сферы. Поклонение другим богам является ересью, и дикари будут сожжены на костре.

Отец склонился над столом и в упор посмотрел на Мидия.

— Тогда почему Сфера не имеет здесь миссионерских постов? Почему вы не укажете им истинный путь, чтобы эти люди могли мирно пополнить собой вашу паству?

— А разве мы не пытались делать это? К сожалению, дикари не слушают убеждений и понимают только грубую силу.

— Вы не имеете здесь миссионерских постов, потому что это опасно. Вы не хотите обрекать своих людей на гибель, но почему-то требуете этого от меня!

— Я предупредил вас, граф, — ответил Мидий. — Не вмешивайтесь в дела Сферы. Есть ваша власть, есть моя. Прошу прощения. Мне необходимо заняться более важными делами.

Аварх поднялся с кресла и вышел из комнаты, даже не потрудившись откланяться.

Отец ударил кулаком по столу.

— Чтоб он сгорел в адовом огне! Мидий скорее увидит нас мертвыми, чем откажется от своих идиотских принципов.

— Что мы можем предпринять? — спросил я.

Граф посмотрел на меня так, словно впервые заметил мое присутствие. Во время встречи с авархом я не произнес ни слова.

— Ничего не можем! Во всяком случае сейчас! Если я вмешаюсь, он натравит на нас свору фанатиков. Мне остается лишь одно: написать королю письмо, рассказать ему о Мидии и попросить его поговорить с экзархом.