Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

— Ничего не можем! Во всяком случае сейчас! Если я вмешаюсь, он натравит на нас свору фанатиков. Мне остается лишь одно: написать королю письмо, рассказать ему о Мидии и попросить его поговорить с экзархом.

Я подозревал, что эта мера будет слишком запоздалой.

Шторм утих через два дня. Туземцы по-прежнему находились под арестом. Узнав, что аварх обвинил торговцев в ереси, город содрогнулся от ужаса.

— Он просто безумец, — возмутилась Палатина. — Или тупица.

— И то, и другое, — согласилась Равенна. — Возможно, этому придурку платят за сожженных еретиков с каждой головы, и он боится, что потеряет в деньгах, если его подручные не проведут здесь несколько казней.

Она так редко шутила, что я по привычке принял ее слова за чистую монету.

— Надеюсь, что это не так.

Утром, узнав о суде над туземцами, отец вызвал меня в кабинет. Его стол был завален горой документов и писем.

— От туземных племен нет никаких вестей, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты отправился на северную заставу и проверил оборону перевала. Если хочешь, возьми с собой Палатину, но Равенна пусть останется во дворце. Мидий может устроить какую-нибудь гадость, и, естественно, первый удар будет направлен на нее. В Палатине я уверен: она и за себя постоит, и тебе поможет. Кстати, сегодня утром мне сказали, что аварх послал на перевал свое-266лнсельм Шли го жреца — якобы для заботы о душах стражников. Не удивляйся, если встретишь его на пути.

— Мне необходимо взять с собой охрану?

— Я дам тебе восемь морских пехотинцев. Через четверть часа они будут ждать тебя у городских ворот.

— Тогда я пойду искать Палатину.

— Советник Атек поручил ей инвентаризацию арсенала. Девушке надоело бездельничать, и она сама попросила дать ей какую-нибудь работу.

Я покинул кабинет отца и, вернувшись в свою комнату, переоделся в верховой костюм и теплую тунику. Перевал находился неподалеку от моря, но высоко в горах — в царстве вечного холода. Время было неспокойное, поэтому я прицепил к поясу ножны с мечом.

Оружейный склад находился в сводчатом подвале среди бараков на главной площади. Охранник у ворот отдал мне воинское приветствие. Строгий кладовщик попросил меня оставить меч у двери и записаться в учетной книге. Я зашагал по сводчатому проходу мимо складских помещений. Эхо от высокого потолка усиливало каждый звук с какофоническим эффектом. В отдалении послышались голоса Палатины и Равенны.

Я нашел их в длинной узкой комнате, примыкавшей к главному проходу. Они и трое пехотинцев проводили инвентаризацию арбалетов. Стрелковое оружие висело на колышках, вбитых в стены, словно инструменты для пыток. Палатина проверяла пусковые механизмы и диктовала реестровые номера, которые Равенна заносила в бухгалтерскую книгу. Тонкий стержень графита поскрипывал в ее проворных пальцах. Хорошо, что Мидий не видел их высоких ботинок и теплых мужских курток. Я не сомневался, что он причислил бы такую манеру одеваться к какому-нибудь преступлению против Сферы и законов Рантаса.

Мои шаги по каменным плитам усиливались звонким эхом. Девушки приостановили перепись и выжидательно повернули ко мне головы. Стараясь говорить как можно тише, я приветствовал всех, кто находился в комнате.

— А, это Катан, — сказала Палатина. — Мы тут уже печалились о том, что ты увяз в серьезных государственных делах.

Она подмигнула мне и незаметно кивнула головой в сторону Равенны. Я успел забыть о той игре, которую нам предстояло разыгрывать на публике. Наша мнимая влюбленность должна была демонстрироваться везде, а не только в присутствии Мидия. Я подошел к Равенне и с внутренним трепетом взял ее под руку.

— Палатина, граф хочет, чтобы мы с тобой проверили оборону рудника и перевала.

— А как насчет меня? — спросила Равенна.

Чтобы не вызывать раздражающее эхо, я прошептал ей на ухо:

— Отец попросил тебя остаться в городе. Мы можем наткнуться на группу туземцев, совершающих набег. Если кто-то из горожан увидит твое боевое искусство, об этом тут же доложат Мидию.

— Проклятая Сфера, — шепотом ответила она.

Палатина передала свои обязанности одному из пехотинцев и направилась вместе со мной к выходу из арсенала. По пути я забрал ножны и меч. Равенна осталась помогать кладовщику. Молодые пехотинцы вели себя с ней скромно и почтительно. Все считали ее моей невестой, а это уже гарантировало Равенне уважительное отношение.

Время поджимало, поэтому мы побежали к конюшне, чтобы взять лошадей. У меня имелся свой скакун — откормленный мерин с бронзовой гривой. Его спокойствие и тихий норов компенсировали мою слабую сноровку в верховой езде. Я редко пользовался его услугами. За мерином в основном ухаживал один из моих кузенов. Палатина, которая в юности ездила не только на конях, но и на сильверианских слонах, взяла себе резвого жеребца с золотистой гривой. -Восемь пехотинцев, назначенных нам в эскорт, ожидали у ворот. Они были облачены в доспехи, а не в легкие кирасы. Поверх шелковистых жакетов сверкали кольчуги. Шлемы имели нашейные пластины. Широкие войлочные брюки защищали ноги. Я молча выругал Мидия за проявленную глупость. Если б на его месте был Сиана, ничего подобного не случилось бы.

Дорога вела через поля вверх по склону — в долину с кедровой рощей, которая располагалась чуть ниже рудника. Я не был в этих местах с тех пор, как мы нашли железо. Прошло восемнадцать месяцев, и местность вблизи от города изменилась так же сильно, как сам Лепидор. Прежде дорога имела множество выбоин. Теперь ее подровняли и местами покрыли брусчаткой. Лес вдоль обочин был аккуратно подчищен.

Мы не стали сворачивать направо к руднику, а сразу направились к северному перевалу. Он находился далеко в горах, и добираться до него приходилось по извилистой тропе, которая становилась слишком опасной во время штормов. Кроме того, оборона перевала была для нас важнее, чем охрана рудника.

Как только мы проехали долину, пехотинцы развернулись в походный строй: четверо расположились впереди, четверо при-отстали на два лошадиных корпуса. Нас по-прежнему окружала лесистая местность, но с каждой стороны отвесно поднимались скалы. Вскоре растительность уменьшилась до редких и чахлых кустарников. Впереди возвышались серые горные склоны, от высоты которых захватывало дух. Я всегда восторгался, когда видел эти далекие заснеженные горные пики. От одного их вида по телу пробегала волна озноба.

— Послушай, Катан, — покачиваясь в седле, сказала Палатина, — любая пара на вашем месте восприняла бы эту игру с большим удовольствием. Их не пришлось бы уговаривать. Но вам с Равенной не угодишь. Что происходит между вами?