Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

Мой путь пролегал между дорогой и каменной стеной, за которой тянулись сельскохозяйственные поля. Здесь не было деревьев и падающих ветвей, но я потерял защиту от ветра, продувавшего ровное пространство.

Передо мной появились огни Лепидора. Они сияли под голубыми куполами изошитов, прикрывавших городские кварталы. Стены становились все ближе и ближе. Мои руки замерзли. Непонятный восторг сменился беспокойством. Холод высасывал мои силы, и я не имел стойкости Лиаса или Палатины, чтобы долго переносить такое испытание.

Чуть позже поток вынес меня в океан — в теплые воды, прогретые солнцем до начала шторма. Почувствовав приток энергии, я отпустил суковатую ветвь. Она сослужила хорошую службу, но теперь мне нужно было плыть в другом направлении. Я знал, что рядом с укреплениями Морского квартала проходило прибрежное течение, которое могло увлечь меня к подводной гавани. Развернувшись к берегу, я заколотил ногами и руками по воде. Мышцы казались свинцовыми, но мне удалось продвинуться в заводь справа от устья. В глазах рябило от дождя. Волны яростно теснили меня к скалам. Внезапно гавань показалась мне недостижимой. Я был ужасно истощен и не мог понять, как приплыл сюда с верховьев канала.

Ты единственный, кто может спасти Лепидор, — шептал я себе. — А его нужно спасать. Твоя роль главная, Катан. Без тебя план Палатины развалится на части.

Но я замерз и очень устал. Как мне теперь смотреть в глаза отцу? Я подвел его.

Ты подведешь весь город, если сдашься. Вперед! Сейчас все зависит от тебя!

Я плыл, теряя сознание. Мои движения слабели и замедлялись. Относительная теплота океана уже не помогала. Волны швыряли меня то вниз, то вверх. Плыть вдоль берега оказалось труднее, чем нестись по потоку. Я безвольно доверился прибою, и он потащил меня на острые камни. Внезапно рядом раздался фантастический звук. Он напугал меня почти до безумия. Через миг я расслабился, увидев тюленя, который всплыл на поверхность, пролаял на шторм и скрылся среди волн. Он едва не задел плавником мою руку. Через миг я увидел еще одного тюленя.

Смотри и делай, как они! Неужели ты не можешь проплыть такую малость?

У тюленей был толстый слой жира, а у меня — только мокрые штаны и порванная рубашка.

Плыви!

Каким-то чудом мне удалось миновать волноломы. Затем мои мысли замедлились, и я начал погружаться в глубину. Наверное, я просто утонул бы, если бы не болезненный удар по запястью с намотанным ремнем. Встрепенувшись, я с негодованием осмотрелся по сторонам. Прямо передо мной появилась усатая морда тюленя. Эти существа совершенно не боялись меня: Очевидно, я не выглядел для них угрожающе. Чуть правее в дюжине ярдов мигали сигнальные огни. Они отмечали границы подводной гавани.

Сил не осталось. Я в последний раз посмотрел в ту сторону, где, по моим догадкам, находился город.

Нет, не сдавайся! Или тебе не будет прощения!

Я вяло поплыл к гавани. Под водой в странном сиянии красновато-белых ламп юркие тюлени кружились в медленном и грациозном танце. Они лениво дрейфовали в облаках планктона, привлеченного светом прожекторов. Это был подводный балет в мире, далеком от ярости шторма.

Я не хочу умирать. Не здесь. И не сейчас — с таким количеством незавершенных дел. Однажды я снова увижу этот танец и оценю его по достоинству.

Прямо подо мной из мрака выступали подвесные элементы верхнего дока. Ниже сияли огни ступицы. В двадцати ярдах справа, всего в нескольких футах от поверхности воды располагался нависающий выступ скалы, с которого ныряли ремонтники. Поплыв к нему, я нарушил танец тюленей. Близость цели придала мне силы. Руки и ноги задвигались вновь. Я увидел белый прямоугольник технического бассейна, освещенный изолампами. Их всегда оставляли включенными на тот случай, если кто-то окажется снаружи ремонтного блока. Проплыв под выступом скалы, я поднялся в бассейн. Сияние ярких ламп, освещавших цех, ослепило меня.

Я вцепился руками в поручни лестницы и нащупал ногами ступени. Стопы так замерзли, что почти ничего не чувствовали. Перебравшись через бортик, я рухнул на деревянный настил-платформы. Силы покинули меня, и какое-то время я лежал в абсолютном оцепенении. Что-то больно впивалось в мое бедро, но это казалось мне мелочью. Мне хотелось закрыть глаза… хотелось уснуть. Внезапная мысль о Палатине заставила меня подняться на ноги. Я включил одну из сушильных камер и встал в нишу, которая обдувалась сверху и с боков струями горячего воздуха. Возможно, это было опасно при моем переохлаждении, но мне требовалось восстановить циркуляцию крови. Меня ожидал нелегкий путь — вверх по ступеням в подсобку и дальше к городской стене.

Горячий воздух согрел меня и немного просушил одежду. Проведя в нише несколько минут, я почувствовал, что снова могу двигаться. Нужно было спешить — я не знал, как долго продлится шторм. Он мог закончиться через пару часов или растянуться на три-четыре дня. В любом случае лучше было поторопиться. Я выполнил большую часть плана. Мне не хотелось терпеть неудачу из-за какой-то минутной слабости.

Одежда почти высохла. Я отключил сушилку и, шатаясь, направился к лестнице. Ноги нещадно болели. При каждом шаге меня пронзала боль. Казалось, что колени и лодыжки вот-вот разойдутся в суставах.

Я поднялся в подсобку. Дверь оказалась запертой, а поиск запасного ключа мог занять много времени. Включив свет, я нашел в инструментальном ящике лом и выбил замок. Мои неточные удары причинили двери серьезный ущерб.

Ремонтный блок находился на краю Морского квартала — неподалеку от здания океанографов. Я зашагал по пустынным улицам. Дождь под изощитом был менее свирепым, чем за стенами города, но моя одежда быстро намокла, и мне снова стало холодно. Я порезал стопы об острые камни. Пульсирующая боль в икрах ног вызывала тошноту. Одна из пяток кровоточила.

Я упрямо брел по улице к дворцовому кварталу. Никто не окликнул меня у ворот. Охранники прятались от дождя в сторожке, пили теплое вино и играли в карты. Вечер только наступил, но улицы были безлюдными. Во время шторма горожане предпочитали сидеть по домам. Во многих окнах горели огоньки — приветливые и теплые.

Мне хотелось сохранить свое возвращение в секрете — особенно от жрецов. Я не сомневался, что Мидий имел какое-то отношение к налету туземцев. Чем меньше он знал, тем было лучше для нас. Я свернул на боковую аллею, которая вела к небольшой калитке позади дворца. Со стороны храма послышались удары колокола, отмечавшие девятый час. Я с облегчением вздохнул — в такое время спать ложились только пожилые люди. На мое счастье, охранники не заперли калитку. Я вздрогнул, когда намокшая дверь заскрипела в ржавых петлях. Грохот грома скрыл этот звук, и я, захлопнув калитку, поспешил укрыться в саду. Трава и мягкий грунт были отрадой для моих истерзанных ног.