Тропа глупца (СИ) - Sleepy Xoma

По какой-то причине — быть может, что из-за Дара — дурман не подействовал на герцога так, как должен был. Это значило, что тот вот-вот использует свои способности, и остановить его можно будет одним единственным способом. Оборвав нить, ведущую к отцу!

Антэрн слез с лошади, замершей прямо в воздухе и, подойдя к брату на расстояние вытянутой руки, с сожалением заглянул тому в глаза.

— Жаль, что мы больше не сможем поболтать по душам. Я так много хотел узнать от тебя.

Он вздохнул, снял неподвижное тело, уложив то на траву и, размахнувшись, снес голову герцога с его плеч. Все-таки, высокопоставленный дворянин, как-никак. Значит, казнь должна быть произведена по всем правилам.

После этого мастер меча спокойно отер кровь с лезвия, убрал оружие и вернулся в седло. Когда время вновь потекло так, как и должно было, и скачка продолжилась, Антэрн еще раз вздохнул и прижался к шее лошади.

— Это ты виновата, тупая тварь, — шепнул он, не меняя каменного выражения своего лица. И добавил. — Ладно, найдем новую нить. Кажется, Хис познакомился с его сестричкой.

Малика, скрипя зубами от боли, сидела на земле, борясь с накатывающими волнами дурноты. Руки перестали ее слушаться, и она не чувствовала их. Если болт не задел никаких жизненно важных органов, то меч, судя по всему, перерубил вену. Но остановить кровь копейщица уже была не в состоянии — она потратила остатки сил, вложив их в одну единственную атаку, которую беловолосая шлюха разбила с оскорбительной легкостью.

И вот теперь, не смотря на тяжелое состояние, Малику буквально трясло от ярости. Ее победила какая-то смазливая шалава! Она еще раз вспомнила идеальные черты лица сучки, ее длиннющие ноги и здоровенные сиськи, прямо-таки натянувшие ткань рубашки.

Дочь Дракона процедила несколько столь непристойных ругательств, что ей самой поплохело. Воительница была готова принять поражение от медведеподобной бабищи с пудовыми кулаками и усами под носом, но не от куклы, буквально вывалившейся из фантазий какого-нибудь малолетнего рукоблуда!

— Куриная срака! — заревела она, стараясь сдерживать слезы ярости. И добавила, но уже тише. — Мы с тобой еще встретимся.

И тут, наконец-то, подоспели ее латнки. Обложив своих людей матами, мечница отрядила большую часть в погоню, и только после этого приняла помощь и разрешила доставить себя в замок братца.

Кажется, она провалилась в дрему, потому как когда Малика пришла в себя, уже занималась заря. Она лежала, прислонившись к…карете посла северян! Плечи, туго перебинтованные, болели невыносимо, но она, хотя бы, могла шевелить пальцами.

Выругавшись в очередной раз, Малика вдруг заметила, что около нее стоит сотник.

— Госпожа, — мужчина склонил голову.

Малика глянула на этого седовласого ветерана снизу вверх, и вопросительно выгнула брови.

— Я прошу простить меня за то, что прерываю твой отдых.

— Срать, — коротко ответила Малика. — Нашли что?

— Да, — помрачнел солдат.

— Так не тяни кота за яйца! — рявкнула копейщица с трудом поднимаясь на ноги. — Говори!

— Враги ушли, — коротко ответил сотник.

— Что еще? Разобрались, как они сделали то, что сделали?

— Да, госпожа, подмешали что-то в вино и опоили людей.

Малика присвистнула, поднимаясь на ноги.

— Даже так? Чем это они умудрились такое сотворить?

— Не могу знать.

— Ладно, разберемся, — проговорила она. — Брата не нашли?

Сотник показал на нечто, завернутое в плащ и лежащее возле ее ног.

Малика побледнела, выругалась, затем — присела на корточки и, превозмогая боль, развернула ткань, после чего начала материться так, как еще не материлась сегодня. Да нет, как не материлась во всей своей жизни!

«Обосрался не только братец, но и я», — пришла она к единственно верному заключению, понимая, что полностью провалила задание отца. — «Как же я обделалась»!

Только теперь, глядя на труп человека, бывшего при жизни ее сводным братом, копейщица поняла, как же все плохо. У Олтирна не было ни детей, ни жены, ни близких родственников. С его смертью отец рисковал потерять целое герцогство, а заодно и упустить возможность занять трон.

Да, теперь все заметно усложнилось! Оставалось только надеяться, что у Дракона есть запасной план.

Малика бросила короткий взгляд на столпившихся солдат.

«И ведь не убьешь их всех»! — подумала она, понимая, что заткнуть сотню ртов у нее одной не получится. — «Разве что, использовав магию».

Копейщица тряхнула головой, отбрасывая эту глупую мысль. Какой смысл убивать кого-то? Дело сделано.

Да, она была деревенской девчонкой, но не тупой, она знала, с какой скоростью распространяются подобные вести, и, более того, прекрасно понимала, кто именно извлечет пользу из сложившейся ситуации. Враг его величества, оскорбивший короля и замахнувшийся на престол, найден мертвым. Его прикончили таинственные убийцы, растворившиеся в ночи. Нет-нет, что вы, причем тут король? Как можно было подумать такое?

Так и станут перешептываться по городам и весям, и, естественно, это лишь укрепит авторитет монарха, который на самом деле уже не может и штаны сам одеть! Его доченька, пальцем о палец не ударив, в один момент разобралась с большей частью своих проблем.

Малика присела возле тела и закрыла глаза отрубленной голове.

«Братик, братик, что же мы теперь будем делать»? — подумала она. — «Нидтирну объявим женой, спрятанной от врагов»?

В Малике начала закипать ярость. Нет, умом она понимала, что несет ответственность, не меньшую, чем брат — отец прислал ее для того, чтобы следить и страховать, он наделил ее властью, дал в руки все инструменты. А что она? Позволила себе отвлечься на мужчину и забыла обо всем на свете.

Если бы она ушла с пира как только услышала о сумасбродной затее братца, и предупредила солдат! Если бы она внимательнее следила за делами в замке и перепроверила прислугу — в том, что среди многочисленной челяди завелась крыса, Малика не сомневалась, если бы…

Но все эти разумные и здравые мысли загонялись далеко, в самые темные уголки сознания. Гордой и надменной воительнице, уверенной в собственных силах и в превосходстве над простыми людьми было попросту нереально принять горькую истину. Вместо этого в ее голове ярко, освещаемая пламенем ненависти, горела иная, злая и, в общем-то, неглубокая мысль: «Во всем виновата беловолосая сука»!

Малика еще раз вызвала в памяти прекрасное — не шедшее ни в какое сравнение с ее собственным — лицо таинственной мечницы и заскрипела зубами от бессильной ярости.

Конечно же, несколько латников продолжили преследование, но где им угнаться за быстрыми и легковооруженными беглецами?