Одиссея Джоанны Кинг - Анна Завгородняя

— Я тоже тебя люблю! — прошептала я и мы полетели дальше, к ждавшему нас кораблю, на котором находились все мои друзья.

Шаттл отлетел от станции всего на пару километров, когда Отто расслабленно откинулся в кресле, установив автопилот. Повернувшись к скрюченному от боли Главе, МакКиган выдавил улыбку и переместил взгляд на лицо Уорда, заметив тонкую струйку крови, стекавшую с уголка его рта.

— Ну ты и сволчь, шеф! — произнес он.

Чарльз поднял глаза. От боли сводило мышцы, а на глазах выступили слезы. Седой тем временем вертел в руках злополучную черную коробку с Хрона, которая снова вернулась в его руки. Наверное, это судьба, подумалось ему. Открыв крышку, МакКиган увидел лежащие ампулы и какую-то бумагу, свернутую в трубочку. Достал, разгладил и стал читать. Затем рассмеялся и протянул ее в сторону Уорда.

— Это тебе, Чарли! — и бросил на колени Главе.

Мужчина бросил мутный взгляд на надпись. Буквы были крупными, слова написаны размашистым почерком и не принадлежали руке Оскара Кинга.

— Любимому дядюшке от Джоанны! — гласила надпись и ниже чужая роспись, — С любовью!

Уорд закрыл глаза, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы избежать боли, но не мог. Тело там, где было сломано ребро, онемело, остальное пульсировало. Чарльз жалел, что от боли не потерял сознания. Как оказалось, он ее боится, эту боль, до дрожи в коленях.

— Интересно, сколько мне дадут за эту вакцину? — вслух произнес Отто и взял одну из ампул в руки.

— Положи обратно, — прошипел зло Глава.

Седой усмехнулся.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать? Сейчас ты в моей власти и если не хочешь, чтобы я сломал тебе еще одно ребро, то лучше прикрой рот! — ответил ему Отто со злостью и тут услышал странный звук, словно что-то перемешалось в темноте коридора, ведущего в кабину. Там за дверью определенно что-то было. Подозревая, что каким-то образом в судно пробрался кто-то из солдат, Отто схватил нож и подошел к двери, скрадывая шаги. Он жалел, что у него не было оружия, но с парой тройкой десантников справится и с голыми руками.

— Интересно, кто это там затаился, — подумал Седой и одним рывком распахнул двери, кубарем вылетел в коридор и подкатился к ожидаемому противнику, да так и замер, лежа на полу.

На него смотрели горящие глаза чудовища, выступившего из темноты. Ореолом вились вокруг страшной морды щупальца, заканчивающиеся яркими светящимися наростами, похожие на фонарики.

— Это еще что за… — было последней мыслью Седого, прежде чем морт набросился на свою жертву.

Когда покончив с МакКиганом морт подкрался к двери и засунул голову в кабину он увидел еще одного человека. Тот пах вкусно. Железный аромат крови наполнял воздух, опьяняя чудовище и морт забрался внутрь, увидев, как расширились от ужаса глаза мужчины, привязанного к креслу.

Чарльз Уорд, Пятый Глава Содружества даже забыл на мгновение о боли, да что там говорить, он забыл обо всем, потому что сломанное ребро оказалось ничем в сравнении с тем ужасом, что последовал за появлением морта. Зверь шагнул вперед, ударом мощного хвоста сбросил со стола стоявшую там коробку, наступил широкой лапой, сокрушая маленькое хранилище, а затем повернул свою окровавленную морду к Главе.

И Чарльз закричал.

Станция уходила в сторону. Они преследовали какие-то свои цели, кажется ушли следом за маленьким шаттлом. Зачем, почему? Это так и осталось для меня тайной, которую я, впрочем, раскрывать не собиралась. Я лежала на столе в крошечном больничном отсеке, так отличавшемся от того, что был на «Рассвете» и хотя чувствовала себя почти превосходно, мне было приказано лежать до вечера, пока «Звезда» прокладывала себе новый курс, направляясь на Землю.

Я не спрашивала, что произошло с «Рассветом» решив, что скоро и так сама все узнаю, и просто молча изучала потолок над собой, думая о том. Что случилось со мной за прошедшее время с того самого первого дня, как я пришла на Базу к Ястребам и понимала, что изменилось многое, а в первую очередь я сама. Сейчас я была полна успокоения от осознания того, что теперь знаю истинного убийцу своей семьи и пусть пока они не отомщены, но у меня ведь все еще впереди… Тогда я еще не знала, что судьба за меня решила участь Уорда, а узнав после, поняла, что возможно, все это к лучшему.

Сейчас же я думала о том, что сделаю в первую очередь, когда вернусь домой, на родную планету к своей прежней жизни. То, что работа Ястребов не для меня я уже поняла и убедилась целиком и полностью. Я любила приключения, но не в таком количестве и теперь. Натерпевшись их с лихвой мечтала только о том, как вернусь в свой особняк и приму горячую ванну, а затем лягу в широкую постель и буду отдыхать и наслаждаться жизнью, а не пытаться выжить на какой-то дикой планете, где каждая вторая тварь норовит слопать тебя со всеми потрохами.

А еще я думала о капитане Йорке. Линкольн… Так, в космосе мы признались друг другу в своих чувствах и пусть я не слышала звука его голоса, но видела его глаза, его лицо, когда он говорил мне это и чувствовала биение собственного сердца… Но что ждет нас дальше? Вряд ли такой человек, как капитан Йорк оставит свою работу и космос ради женщины. Ястребы для него все и не мне соперничать с этой привязанностью.

— Не спишь? — в открытый шлюз просунулась голова Маркес, за ней следовал Дэвид, ее неразлучный спутник. Оба они выглядели как-то иначе и почему-то взглянув поочередно на из радостные лица, я догадалась, что причиной была совсем не я, хотя за меня они также радовались не меньше.

— Заходите, — я села в койке, и Маркес примостилась на углу. Войс остался стоять.

— Как ты себя чувствуешь? — только и спросила Ана.

— Нормально, — я пожала плечами, а мексиканка неожиданно протянула мне какой-то пожелтевший лист бумаги, сложенный вчетверо.

— На, — сказала она, — Это тебе. Письмо лежало в коробке с ампулами, и я подменила его в последний момент, решила, что так будет правильно.

Я раскрыла лист и не сдержала вздоха, узнав почерк своего отца и начала читать. Хотя прошло уже столько лет, я все равно помнила даже такую малость, как его почерк. Ровные рядки букв, чуть под углом, небрежность и при этом аккуратность даже в письме — в этом был весь Оскар Кинг.

— Я надеюсь, что это письмо попадет в руки моей семьи, если меня не станет. Если же нет, то я прошу передать моей жене и дочери, как сильно я любил их, — прочитала я. Далее следовали какие-то формулы, но я только перечитала скупые строки послания, ждавшего своего адресата столько долгих лет. Читала и ругала себя за сухие глаза, которые болели, но не проронили ни единой слезы.