Ринальдо Ринальдини, атаман разбойников - Христиан Вульпиус

Фортуната, поиграв веером, сказала:

— Здесь мы оба чужие, и это дает нам право надеяться, что мы познакомимся ближе, если мы… не хотим остаться чужими друг другу.

— А вы этого хотите? — спросил он и, взяв ее руку, поцеловал.

После этого она отняла руку и спросила:

— Как мне вас называть?

— Я рыцарь де ла Чинтра.

— Какая звезда привела вас в Сардинию, в этот грустный Кальяри?

— Я…

— Лучше не отвечайте сейчас! Вот так, мимоходом, не рассказывают друг другу историю своей жизни. Я как раз собиралась посетить своего банкира. Нам придется в другой раз поболтать о наших дорожных приключениях…

— Вы меня осчастливили!

— Осчастливила? Не много же нужно, чтобы осчастливить мужчину! Довольно, раз вы ублаготворены! Или вы считаете, что мы, женщины, поступаем как королевы? Они осчастливливают, но сами о том не подозревают, и даже бывают сами очень и очень при этом недовольны.

— О, когда два путника встречаются на одной дороге, они радуются встрече и продолжают свой путь вместе…

— И эти путники мы?

— Если вы того хотите!

— Мы действительно встретились на одной дороге? Это требует проверки.

— Так что же? Я готов!

— Тогда не будем откладывать. Выясним все за скромным ужином…

— Сегодня вечером?

— Уже сегодня? Ну хорошо! Пусть будет так! Сегодня вечером мы, стало быть, увидимся!

Как же нескончаемы часы до вечера! Ринальдо вышел на прогулку и зашел в сад Фьяметты.

Он пошел по главной аллее, свернул на боковую дорожку и подошел к павильону.

Дверь в него была полуотворена. Он увидел прелестное девичье личико. Девушка сидела на диване и плела венок из цветов. Увидев его, она непринужденно улыбнулась и крикнула:

— Входите же!

Ринальдо в замешательстве взялся за ручку двери, однако войти не решился. Но тут из павильона в очередной раз прозвучало приветливое приглашение.

Это вселило в него мужество. Он вошел в павильон.

— Мне кажется, — сказала молодая особа, — что я уже видела вас в моем саду?

— Верно! — пробормотал Ринальдо. — Я был здесь вчера. Но я и не надеялся, что мне выпадет счастье и меня заметят такие прекрасные глаза.

— Неужели? Раз уж вы отпустили комплимент моим глазам, так позвольте мне отдать должное вашему примечательному облику. Такого человека, как вы, нельзя не заметить. И держу пари, что я не первая на белом свете, которая вас заметила. Вы здесь человек новый?

— Именно так!

— И я тоже. Я живу здесь всего два с половиной месяца. Но хочу здесь остаться, поэтому и купила этот сад. Он вам нравится?

— Сад прекрасен, но его хозяйка…

— …куда прекраснее? Разумеется…

Возникла пауза. Ринальдо с напряженным вниманием смотрел на очаровательную веночницу, а та прилежно работала, не поднимая глаз. Он долго молча смотрел на нее и уже собрался что-то сказать, как вошла служанка и передала Фьяметте записку. Та прочла ее, рассмеялась, написала на том же листке несколько слов карандашом, сложила его и вернула служанке. Служанка вышла из павильона, а Фьяметта поднялась. Когда она вставала, у нее из-за пазухи выпал на грудь медальон, висевший на зеленом шнурке. Она заметила это и сунула медальон обратно в вырез платья.

— Это страшный человек! — сказала она. — Его портрет не следует видеть всем.

Ринальдо молча стоял перед ней. Фьяметта спокойно, как если бы была в павильоне одна, повернулась и взяла гитару. Присев, она взяла несколько аккордов, а потом запела романс:

«В гулком море, на равнинах,В чаще, в поле у жнивьяИ в безлюдье гор пустынных —Всюду побывала я.

Ринальдини! Страх жестокийГонит по свету меня.Для подруги одинокой Помрачилась радость дня!» —

Раздавался голос Розы Средь полей, где кровь лилась,И бежали быстро слезыИз ее печальных глаз.

В лунном свете, чистом, резком,Промелькнул ружейный ствол —И своим внезапным блескомРозу он к себе повел.

«Велика предчувствий сила,Им ли сердце обмануть!Пусть затмились все светила —Мне любовь укажет путь.

Видящие близь и дали,Звезды, расскажите мне,Вы его не повстречалиЗдесь иль в чуждой стороне?..

Шорох еле уловимый…Свист знакомый… Чу! Опять!Я нашла его! Любимый!Мне ль твой голос не узнать?»

«Кто здесь? Стой! В моем плену ты!»— «Пленницей твоей былаЯ от первой же минуты.Милый, я тебя нашла!»

— Она нашла его, — сказала Фьяметта.

— Как мы нашли друг друга! — подхватил Ринальдо и взял ее за руку.

— Не совсем так! — Фьяметта улыбнулась и мягко отняла руку. — Я не цыганка, а вы не атаман разбойников; я не умею гадать, а вы вряд ли сумеете меня ограбить.

Она хотела еще что-то сказать, но в павильон вошел офицер. Он равнодушно поздоровался с Ринальдо, положил шляпу и шпагу на стол и без стеснения сел к Фьяметте на диван. После чего непринужденно спросил:

— Ничего здесь не произошло?

— Ничего, что имело бы значение.

Офицер небрежно спросил:

— А кто этот господин?

— Новый здесь человек, — был ее ответ.

— Не хотите ли присесть? — спросил офицер, но таким тоном, каким скорее можно бы спросить: не хотите ли уйти?

Ринальдо действительно хотел это сделать, но тут в павильон вошел человек с мрачным взглядом, которого Ринальдини встретил еще вчера в саду. Он, не поздоровавшись и не сняв шляпы, сел на стул напротив атамана.

Пристально глядя на него, незнакомец сказал:

— Я уже вчера наблюдал за вами с удивлением и сожалением. У вас несчастное лицо!

Ринальдо вздрогнул, Фьяметта громко рассмеялась, офицер улыбнулся, а старик взял щепотку табаку.

— Чем досадило вам мое лицо? — с досадой спросил Ринальдо.

— Такова манера этого господина, — сказала Фьяметта, — он каждому говорит что-либо неприятное. Он, правда, не англичанин, но страдает сплином. Всегда в мрачном настроении. Англичане заразили им корсиканцев.

— Вы корсиканец? — быстро спросил Ринальдо.

— Да, корсиканец, — ответил угрюмый старик.

Фьяметта быстро вскочила, схватила Ринальдо за руку и сказала:

— Попрощайтесь с этими господами! Нам с вами надо поговорить о других предметах, а не о Корсике.

И она потянула Ринальдо из павильона в сад, провела вокруг декоративного кустарника и ввела в беседку. Там сидела Фортуната и читала книжку.