Ринальдо Ринальдини, атаман разбойников - Христиан Вульпиус

Смотритель шел с ними и вел за собой с горы коня, на которого в долине сел.

Бочонки погрузили на повозку, и процессия двинулась по долине вправо. Сопровождающие повозку были вооружены.

Сразу же после того в комнату вошла Маргализа.

— Твой брат уехал? — спросил Ринальдо.

— Да, уехал.

— А что было в бочонках, которые снесли вниз?

— Я не знаю.

— Ты не искренна!

— Потому что я искренна, я и говорю, что я не знаю. Брат не рассказывает нам о своих делах. Такие бочонки увозят отсюда довольно часто. Я не знаю, ни откуда они берутся, ни что в них. Они очень тяжелые. Я едва могу оторвать от земли самый маленький бочонок.

— Странно!

— Да! В нашем замке происходят, пожалуй, довольно странные вещи. Брат ведет себя очень таинственно, и мы, женщины, не узнаем ничего о его тайнах.

— Значит, у него есть тайны?

— Так я думаю!

— Я не любопытен, но эти бочонки меня все-таки интересуют.

— Меня они уже давно интересуют. Особенно потому, что я не знаю, откуда они. Я не вижу, как их приносят в замок, а они все-таки здесь и их увозят.

Ринальдо откинулся на канапе. Маргализа подсела к нему и стала играть его локонами.

— Вы размышляете об этих таинственных случаях? Я тоже об этом размышляла… частенько!.. Но не нашла им объяснения… — сказала она.

— А о тайнах Зала несчастий ты тоже ничего не знаешь?

— Брат никогда не говорит, почему он так крепко запирает зал. Там, в этом зале, что-то нечисто.

— Ты веришь в привидения? — спросил, улыбаясь, Ринальдо.

— В нашем краю, к сожалению, хватает и привидений и ведьм!

— И ведьм?

— Да! Рассказать вам, что пережил и что видел здесь один францисканский монах?

— И что же? — с любопытством спросил Ринальдо.

— Один молодой человек попал в руки к ведьмам, они вынули у него, пока он спал, сердце, чтобы, поджарив его, съесть и насладиться. Молодой человек не заметил своей пропажи, потому что, как я сказала, он спал. Но когда он проснулся, то почувствовал боль и в конце концов обнаружил, что у него нет сердца. Францисканец, который лежал в той же келье, но не спал, все видел и знал, что совершили эти фурии; он не мог, однако, этого предотвратить, потому что ведьмы его заколдовали. Наконец, когда тот несчастный проснулся, колдовство потеряло силу. Ведьмы натерлись маслом и улетели. Францисканец взял зажаренное сердце юноши со сковороды и дал его юноше съесть, и тот, с Божьей помощью, выздоровел…

— Жуткая история! — сказал Ринальдо. — Сколь долго будет отсутствовать твой брат?

— Два дня.

— Не могла бы ты раздобыть мне ключи от зала?

— Нет! Вашему несчастью не хочу способствовать.

— А твой брат заходит в зал?

— Думаю, что да!

— И с ним ничего не случается? Так со мной тоже ничего не случится.

— Нет! Я не дам вам эти ключи! Если бы с вами случилось несчастье, я не знала бы, что мне следует делать. Но если бы я даже хотела дать вам ключи, так ведь я не знаю, куда запирает их брат.

Тут до них донесся какой-то шум. Они прислушались и поняли, что шум доносится из зала. Маргализа, дрожа, прижалась к Ринальдо. Тот подал ей знак — молчать.

Он медленно поднялся, подкрался к двери в зал и прислушался. Все было спокойно.

Он вернулся. Маргализа сказала со страхом, что в эту ночь ни за что не выйдет из комнаты. Ринальдо усмехнулся и вышел вместе с ней из комнаты. Они прошли и вторую и третью комнаты, и теперь Маргализа успокоилась, словно бы она благодаря удаленности от зала находилась в большей безопасности. Но тем не менее он все-таки должен был проводить ее по лестнице вниз, до самой ее комнатки в нижнем этаже замка.

Когда он вернулся в свою комнату, взгляд его упал на небольшую шкатулку. Он сразу же вспомнил, что хранит в ней очень добротные отмычки. Он вынул инструменты и решил расследовать тайны Зала несчастий.

Ринальдо взял свое ружье и подошел с двумя зажженными свечами к двери в зал.

Совершенство его инструментов доказала первая же попытка. Замки отомкнулись, и дверь открылась.

В зале было тихо и темно. Окна занавешены гардинами, которые не прорезывал даже самый острый луч луны.

Ринальдо вошел в зал, который оказался совершенно пустым. Справа была двустворчатая дверь. Она быстро поддалась уже опытному Ринальдо. Через нее он прошел в длинную галерею, стены которой были увешаны картинами, оснащены светильниками. В светильниках торчали полуобгоревшие свечи.

— Стало быть, — пробормотал Ринальдо, — здесь бывают люди! Ибо духам в свечах нет надобности!

Осторожно ступая, он двинулся дальше. В конце галереи он оказался у еще одной запертой двери. Он отпер ее и вошел в небольшой зал, на стенах которого тоже висели картины и были укреплены светильники. Отсюда незапертая дверь вела в комнату, обставленную мебелью, все указывало на то, что здесь бывают люди.

Теперь Ринальдо еще осторожнее двинулся дальше и попал в узкий темный сводчатый проход.

Здесь он в нерешительности остановился, раздумывая, не отложить ли ему свои исследования до завтра. После некоторых колебаний он медленно пошел вперед, и, когда внезапно наступил на что-то податливое, раздался громкий колокольный звон, а сам он медленно стал опускаться на крышке люка вниз.

Когда он почувствовал под ногами твердую почву, то увидел, что находится в большом подвале, слабо освещенном двумя-тремя висячими лампами, и что крышка люка опять медленно поползла вверх. Таким образом, о возвращении назад нечего было и думать.

Он прислушался и уловил вдалеке какой-то шум. Была ли это дробилка? Или зубчатый механизм, приводимый в действие водой?

Ринальдо взял лампы в левую руку, в правую заряженный пистолет и пошел дальше. Шум нарастал.

Очередная дверь преградила ему дорогу. Он решительно распахнул ее и вошел во второй, ярче освещенный, с низким потолком подвал, в котором тотчас заметил человека, а тот, завидя Ринальдо, громко крикнул:

— Тревога!

И убежал.

Теперь Ринальдо остановился, обеспечил себе безопасность с тыла, поставил лампы на землю и стал ждать, что последует.

Одетый во все черное человек, с седыми волосами и седой бородой, подошел к нему и закричал:

— Как ты посмел?! Кто ты? Чего тебе надобно тут?

Ринальдо спокойно ответил:

— Это я спрашиваю тебя, кто ты. После твоего ответа последует мой.

Старик помолчал минуту-другую и опять спросил:

— Ты здесь один?

— Сейчас узнаешь, — закричал Ринальдо, подскочил к нему, схватил его, притиснул к стене и приставил пистолет к его груди.

Старик весь дрожал, но молчал. Ринальдо опять спросил: