Балтийцы вступают в бой - Владимир Трибуц

После окончания всех монтажных работ на башенных установках на острове развернулись большие работы по противодесантной обороне. К ноябрю личный состав Осмуссара создал более надежную противодесантную оборону, использовав для этого все людские и инженерные возможности. «Люди почувствовали, что они не одни, что есть командование, которое о них заботится и в беде их не бросит, есть общая боевая задача и единая боевая организация, а это в военном деле имеет решающее значение… Трудно в таких обстоятельствах сохранить веру в необходимость действий на одиноком клочке земли. Трудно, но надо. Потому и победили мы в этой тягчайшей и величайшей войне, что верили в партию, в народ свой, в конечную победу, в Родину нашу, в то, что каждый, на каком бы клочке земли он не был оставлен, должен выполнить свою воинскую обязанность и драться до последней капли крови… Теперь это была часть нашего Гангута, такая же, как и все другие соединения и подразделения, только на более опасном и отдаленном участке, и мы чувствовали свою ответственность за судьбу оставленных там людей»[99].

Известный швейцарский историк Ю. Майстер писал: «В начале сентября русские внезапно обстреляли с острова эстонское побережье и временно вывели из строя германскую батарею. Кроме того, русские мешали перевозкам снабжения и пополнения из Ревеля в гавани, расположенные к западу. Таким образом, имелись более чем достаточные основания, чтобы овладеть этим опорным советским пунктом. Однако в связи с тем, что район вблизи Оденсхольма не был протрален, а также в связи с большой активностью советских батарей германское командование решило предоставить остров самому себе и ждать того момента, когда русские, измученные голодом, вынуждены будут сдаться… Фактически этого момента не наступило»[100].

Да, события развивались совсем не так, как планировало фашистское командование. После двух месяцев почти непрерывного обстрела территории острова и неудавшейся попытки захватить его с помощью десанта вражеское командование решило, что моральные и материальные ресурсы на острове исчерпаны, что настало время для предъявления ультиматума.

В начале ноября фашисты прекратили обстрел острова. Стояли морозные ясные дни. Корабли эскадры и отряда заградителей Балтийского флота уже начали эвакуацию защитников полуострова Ханко. Днем 4 ноября наблюдатели Осмуссара обнаружили в море шлюпку, шедшую от мыса Шпитхамн к острову. В ней сидели три человека — наши краснофлотцы, взятые в плен фашистами на Моонзундских островах. Бойцы противодесантной обороны встретили их у пирса и доставили к командиру дивизиона. Немецкое командование передало с ними капитану Вержбицкому письмо от командующего фашистскими войсками генерала Карлса. В письме генерал лицемерно восхвалял защитников острова, отлично выполнявших свой воинский долг. Там была также дезинформация о взятии Ленинграда и окружении Москвы. Враг предлагал прекратить сопротивление и сдаться в плен. Командиру дивизиона предлагалось через сутки собрать личный состав острова в юго- восточной части и вывесить на кирхе белый флаг.

Капитан Вержбицкий и военком Гусев немедленно донесли о случившемся командиру базы Ханко генералу Кабанову. Вечером на острове были собраны командиры для ознакомления с ультимату мом и проведены общие собрания по подразделениям. На собраниях краснофлотцы, бойцы, рабочие, командиры единогласно решили: острова не сдавать и продолжать выполнение поставленных задач.

Утром 5 ноября на Ханко были приведены в готовность авиация, артиллерия, торпедные катера. Подводные лодки, находившиеся в устье залива на позициях, получили предупреждение о возможной высадке десанта на Осмуссар.

На следующий день ровно в 12 часов над островом взвилось боевое Красное знамя нашей Родины, символ свободы и мужества. Это был ответ героических защитников фашистам. Одновременно все артиллерийские орудия открыли интенсивный огонь по врагу. В первые минуты противник молчал, затем тоже ответил артиллерийским огнем. Немецкие батареи били по кирхе, стремясь разрушить ее и вместе с ней сбить Красное знамя. Но напрасно. Несколько дней фашистская артиллерия совместно с авиацией обрушивала на остров тонны металла. Надежные укрытия защищали его гарнизон. Ни техника, ни орудийные расчеты потерь не имели.

14 ноября задолго до рассвета артиллерия врага снова открыла огонь. Видимо, противник подтянул новые батареи. Тысячи снарядов опять летели на остров. После 8 часов утра дальномерщики гарнизона обнаружили 18 больших моторных катеров, которые шли в сторону острова. По предварительным расчетам, они могли иметь на борту до тысячи солдат. Вскоре катера направились к намеченным фашистами местам высадки. Капитан Вержбицкий некоторое время выжидал, чтобы в бой смогли вступить орудия и меньшего калибра. Когда катера противника подошли на расстояние около 60 кабельтовых (примерно 13 км), открыли огонь зенитчики старшего лейтенанта П. Л. Сырма. Затем в бой вступили орудия капитана А. Н. Панова. Наконец, огонь открыли мощнейшие в мире советские 180–миллиметровые орудия И. Т. Клещен- ко. Один за другим взлетали на воздух вражеские катера. Поверхность залива покрылась бросавшимися в воду фашистами. Шесть катеров пошли на дно, несколько, сильно поврежденных, выбросились позднее на берег у мыса Шпитхамн.

Командир первой башни Ф. С. Митрофанов вспоминает: «Десант противника был разбит на подходах к острову. От всплесков кипело море. Вражеские катера метались из стороны в сторону, взрывались, переворачивались вверх днищем, налетали друг на друга, а Осмуссар, крохотный неприступный остров, который, казалось, весь обуглился от артиллерийского огня и бомбардировок, продолжал изрыгать огонь и сталь. В довершение боя в небе появились советские истребители, прилетевшие с Ханко. На бреющем полете они прошлись над десантом, расстреливая врага огнем своих пушек и пулеметов. Разгром десанта был полный…»[101].

Мощная артиллерийская оборона, созданная самоотверженным трудом защитников Осмуссара, отличная выучка артиллерийских расчетов, мужество, проявленное доблестным гарнизоном, сделали свое дело: очередная попытка противника подавить сопротивление героев провалилась. Особенно отличились артиллеристы тяжелой батареи и ее командир капитан Клещенко, командиры башен лейтенанты Митрофанов и Синопальников, командир 130–миллиметровой батареи капитан Панов и зенитчики старшего лейтенанта Сырма. В сообщении Советского Информбюро от 19 ноября 1941 года отмечалось: «Береговые батареи Балтийского флота отразили лолытку немцев высадить десант на остров О. Метким огнем советские артиллеристы потопили 6 катеров с солдатами противника» «Чувство гордости присуще всем оставшимся в живых, — писал в письме ко мне командир башни Митрофанов. — Мы гордимся героическими делами своих соратников, погибших в боях с заклятыми врагами Родины и не щадивших своей жизни в борьбе с ними. Мы гордимся тем, что нам выпала честь быть членами замечательного боевого коллектива защитников Осмуссара. Несмотря на тяжелую обстановку, настроение личного состава оставалось бодрым, боевые повреждения немедленно устранялись, ежедневно появлялись новые сооружения, делавшие оборону острова еще крепче, еще неприступнее. В бою краснофлотцы и младшие командиры проявляли мужество и отвагу, высоко держали боевой авторитет Краснознаменной Балтики».

Активность артиллерии противника снизилась. А тактика его осталась старой: «редкий огонь на изнурение». Но' этот огонь был не опасен, он велся почти всегда в одно и то же время и одинаковым количеством снарядов. Командир дивизиона приказал совершенствовать противодесантную оборону острова, ибо враг не отказался от мысли овладеть им. В это время по приказу Ставки корабли Балтийского флота продолжали эвакуировать гарнизон Ханко, а Осмуссар прикрывал своим огнем переходы боевых и транспортных кораблей от возможного воздействия противника. Помимо отражения попыток врага высадиться на остров, батареи с момента ввода их в строй провели до 70 стрельб по береговым и подвижным целям противника на море.

Не исключено, что стойкость защитников Осмуссара была одной из причин пассивности немецко — фашистских и финских надводных кораблей в течение тех полутора месяцев, когда мы вывозили защитников Ханко.

По приказу командира военно — морской базы Ханко эвакуация гарнизона на Осмуссаре началась 22 ноября. К этому моменту на острове находилось чуть более тысячи человек. Капитан Вержбицкий получил приказ эвакуировать на Ханко в первую очередь больных, раненых и тех, кто не связан непосредственно с обороной острова. Вместе с личным составом вывозилось все носимое оружие, боеприпасы, продовольствие. Фортификационные сооружения подлежали уничтожению.

Все было выполнено точно по приказу. На канонерской лодке «Лайне» за четыре последних дня ноября было вывезено 649 человек с оружием, боезапасом и продовольствием. К 1 декабря на Осмуссаре оставалось более 350 человек, способных, если нужно, открыть огонь для прикрытия кораблей, эвакуировавших защитников Ханко. В ночь с 1 на 2 декабря 1941 года базовый тральщик 205 под командованием Е. Ф. Шкребтиенко снял с острова личный состав гарнизона в количестве 340 человек и доставил их на Ханко, откуда они эвакуировались на турбоэлектроходе, за исключением группы подрывников под руководством старшего лейтенанта Васерина, военпреда флота, принимавшего от строителей готовую батарею. Теперь Васерину предстояло уничтожить эти ценные объекты. Верным помощником у Васерина остался специалист по подрыву сержант Г. А. Вдовинский и пятеро краснофлотцев. Им было приказано в ночь со 2 на 3 декабря после отхода последнего эшелона с Ханко подорвать артиллерийские батареи и железобетонные блоки. Небольшая группа патриотов точно выполнила приказ командования. Подошедший к острову сторожевой катер старшего лейтенанта Г. И. Лежепекова снял подрывную команду и доставил ее на остров Гогланд.