Дуэль. Всемирная история - Ричард Хоптон

Самым знаменитым дуэлянтом среди президентов по праву считается Эндрю Джексон. «Олд Хикори»[69] на протяжении раннего этапа карьеры адвоката и солдата дрался на нескольких дуэлях. Большинство источников считают, что к моменту избрания Джексона президентом в 1828 г. в его послужном списке числились, по крайней мере, 14 поединков, но некоторые авторы склонны поднимать планку куда выше. Томас Харт Бентон, который и сам «убил своего человека», шутил: «Да-да, я дрался с Джексоном, он любил это дело, да и кто тогда не дрался?»{582} Наиболее известна дуэль Джексона 30 мая 1806 г. с Чарльзом Дикинсоном — коллегой-адвокатом из Теннесси. Хотя утверждать с точностью трудно, вызов, судя по всему, последовал после того, как Дикинсон допустил явно не походившее на комплимент замечание в адрес горячо любимой жены Джексона, Рейчел. Оба джентльмена — что совершенно противоречит дуэльному этикету — откровенно готовились прикончить один другого. Чтобы не иметь неприятностей с властями Теннесси, где дуэли считались незаконными, они пересекли границу штата и оказались в округе Логан (шт. Кентукки).

Стороны сошлись в поединке с отмеренных секундантами восьми шагов. По команде Дикинсон выстрелил. Пуля его угодила Джексону в грудь, но, сумев удержаться на ногах, Джексон поднял пистолет, выстрелил и убил Дикинсона. В определенных кругах дуэль вызвала пересуды и подозрение, будто Джексон словчил. Сомнения проистекали из того факта, что Дикинсон, судя по всему, угодил Джексону прямо и точно в грудь, но тот, тем не менее, как-то ухитрился не упасть и ответить оппоненту огнем. Поединок, несмотря на слухи о предстоящей разборке, ходившие в прессе до него, тем не менее, вызвал шок добропорядочных жителей Нашвилла. Если, однако, смотреть в долгосрочной перспективе, событие никак не повредило карьере Джексона. Юридическая практика шла достаточно успешно и принесла ему высокое судейское кресло. Военная карьера складывалась в равной мере удачно: кампания против индейцев во главе американских войск и особенно победа над британцами в битве при Новом Орлеане в 1815 г.[70] сделали Джексона национальным героем. И, конечно же, в итоге он достиг главного кресла Белого дома.

На Старом Юге и на новых территориях к юго-западу репутация дуэлянта явно не служила препятствием для продвижения по политической лестнице. И в самом деле, если просмотреть длинный список законодателей штатов, конгрессменов, губернаторов и прочих особ, занимавших важные посты в государстве, но дравшихся на дуэлях, представляется оправданным считать такого рода боевитость скорее подспорьем, чем помехой на пути того, кто хотел пробраться куда повыше. Многие имели право сказать о себе и дуэлях: «I have been out» (можно перевести: «Мне приходилось». — Пер.). Генри Фут, губернатор Миссисипи, участвовал, по меньшей мере, в трех боях в родном штате и в одном — в Алабаме. В 1819 г. А.Т. Мэйсон, один из сенаторов от Виргинии, и Джон Маккарти, конгрессмен от того же штата, ухлопали друг друга на дуэли. Так же в поединке убил своего заместителя Джеймс Джексон, губернатор Джорджии. В 1827 г. Роберт Вэнс, конгрессмен от Северной Каролины, пал от руки коллеги-конгрессмена, С.Р. Карсона{583}. Сэм Хьюстон, удачливый генерал и соратник Эндрю Джексона, славился как дуэлянт со стажем. История рассказывает нам, что когда после битвы при Сан-Хасинто[71] Хьюстон получил вызов, этот бравый вояка, отмечая, что на тот момент для него поступившее приглашение уже «за № 14», будто бы заметил: «Разгневанному джентльмену придется подождать своей очереди»{584}.

Еще одной из наиболее знаменитых американских политических дуэлей следует назвать состоявшуюся в апреле 1826 г. встречу между Джоном Рандольфом из Роанока и Генри Клэем. Рандольф происходил из очень старого и пользовавшегося влиянием рода Виргинии, тогда как Клэй являлся ведущим представителем новых жителей Запада. Оба были членами сената США: Рандольф от Виргинии, а Клэй от Кентукки. Политические разногласия между двумя высокопоставленными господами закипели весной 1826 г. по причине несходства взглядов на вопросы внешней политики. Рандольф оскорбил Клэя прямо в сенате, причем используя выражения, совсем не подходящие для стен такого важного собрания. На следующий день Клэй послал Рандольфу вызов, вследствие чего оба с пистолетами встретились на правом берегу Потомака — на земле Виргинии — и стрелялись с 10 шагов. После не принесшего никакого результата первого обмена выстрелами Клэй не пожелал считать себя удовлетворенным. Вторая пуля прошла через длинные белые одеяния Рандольфа очень близко к бедру. Рандольф, в свою очередь, выстрелил в воздух, и оба сенатора официально помирились{585}.

Дэйвид Б. Митчелл — на сей раз из Джорджии — стал еще одним господином, убившим на дуэли человека, но, тем не менее, поднявшимся до политических высот. Митчелл закончил срок на посту мэра Саванны, когда ему довелось сойтись в поединке с Джеймсом Хантером — бывшим деловым партнером. 23 августа 1802 г. они встретились на еврейском кладбище, расположенном за городской чертой. Уговорились биться на пистолетах, начиная с расстояния в 10 шагов, делая затем по два шага навстречу друг другу после каждого выстрела. С первого раза Митчелл промахнулся, а Хантер лишь немного зацепил противника. Вторая попытка Митчелла убить оппонента, но уже с шести шагов (каждый сделал два шага вперед), закончилась успешно, он уложил Хантера. Впоследствии Митчелл дорос до командующего милицией (ополчением) Джорджии, а также проработал два срока в должности губернатора штата.

Эндрю Стейнмец — дуэльный хроникер девятнадцатого века — придерживался весьма невысокого мнения в отношении уровня стандартов, бытовавших у дуэлянтов Нового Света. «Среди них, — писал он с явным неодобрением, — никто не возражает против охотничьих ружей, винтовок и длинных ножей; последние у них всегда наготове». С точки зрения Стейнмеца, американцы в недостаточной степени сковывали себя узами приверженности внешним приличиям, подобавшим для благородных господ, как это водилось (по большей части) среди европейских дуэлянтов. «В гостиницах в Вашингтоне или где бы то ни было можно видеть следы от пуль на стенах — выстрелов, не попавших в цель»{586}.

Стейнмец явно не одобрял дуэлей вроде той, на которой в июне 1840 г. в Новом Орлеане схлестнулись между собой Ипполит Труэт и Полен Прю. Условия почти не оставляли шансов обоим выйти из боя живыми и невредимыми: они стояли спина к спине, держа по пистолету в каждой руке, затем оба делали по пять шагов в противоположном направлении, разворачивались и стреляли по разу. Если ни тот, ни другой не добивался успеха, они должны были повторить попытку со вторым пистолетом. Месье Кроза, служивший в местном бюро регистрации рождений и смертей, выступал в роли секунданта Труэта. Оба выстрелили, а когда перекладывали вторые пистолеты из левой в правую руку, оружие Прю самопроизвольно разрядилось, что расценили как выстрел. Труэт получил право стрелять никем и ничем не тревожимый. Прю театральным жестом разорвал на себе одежды и, обнажив грудь, призвал Труэта не щадить его. Несмотря на протесты кое-кого из присутствовавших, секунданты дали разрешение продолжать. Прю погиб. Труэта судили за убийство, но оправдали{587}.

Несмотря на всю предубежденность Стейнмеца в отношении якобы неготовности американских дуэлянтов придерживаться этикета, на Старом Юге, где дуэли являлись неотъемлемой частью жизни высшего класса, наблюдалось иное отношение к правилам. Один историк Старого Юга писал: «С самого раннего детства отцы готовят мальчиков к тому, чтобы те блюли правила, которыми поддерживается честь, ибо все это важная составляющая положения и основание для притязания на руководство»{588}.

В обществе южан, где всем заправляли плантаторы, положение и репутация имели самое выдающееся значение, ведь не кто иной, как бывший губернатор Южной Каролины, Джон Лайд Уилсон, в 1838 г. составил американский кодекс чести. На относительно новых территориях Запада дуэли носили, мягко говоря, более свободный характер и куда менее подчинялись этикетам. В довольно недавно сложившихся, словно бы в наспех сколоченных, обществах поселенцы принимали дуэли с воодушевлением. Как мы с вами уже наблюдали, в таких, позволительно сказать, младших сообществах поединки являлись существенным показателем положения. В 1821 г. «Миссури интеллидженсер» отмечал, что дуэли представляли собой «самый недорогой и небольшой капитал, дававший человеку возможность стать современным джентльменом»{589}. Юристы, политики и редакторы газет с готовностью хватались за дуэльные пистолеты, чтобы отстоять честь.