Все мы злодеи (ЛП) - Фуди Аманда

— Так ты собираешься убить меня? — спросил Алистер с земли.

— Я не целился в тебя, — прорычал он.

Алистер встал и повернулась, чтобы увидеть Элионор в нескольких метрах от себя в лесу, сжимающую Зеркало в руке. Когда он покидал монастырь, он думал, что оставляет ее умирать. Пэйн, должно быть, была жестче, чем он думал, раз столкнулся лицом к лицу с Гэвином и Изобель.

Элионор уставилась на двух мальчиков сквозь Завесу широко раскрытыми глазами, затем уставилась в дыру, Зеркало упало на ее сторону. Она выглядела такой же потрясенной, как и Алистер.

— Как ты это сделал? — спросила она.

— Завеса была испорчена на некоторое время, — сказал Гэвин. Затем он жестом пригласил Элионор подойти ближе. — Ну? Чего ты ждешь? Давай нападай на нас.

Элионор потянулась вперед и разорвала Завесу своими длинными ногтями. Она шагнула через неё с мерзкой улыбкой на лице, но прежде чем она смогла добраться до них или произнести заклинание, Изобель появилась из-за деревьев. — Сначала на меня.

— Я не принимаю просьбы, — прошипела Элионор.

Глаза Изобель на мгновение встретились с глазами Алистера, между ними был алый щит, и на мгновение она замерла. Алистер не знал, почему барьер вокруг города разорвался и впустил их внутрь, но если что-то было не так с проклятием турнира, это доказывало, что оно не было неразрушимым, что Бриони была права, и его можно было сломать. Наконец-то Изобель должна была это увидеть.

У Алистера пересохло во рту. — Мы не должны быть в состоянии…

Но Изобель снова повернулась к Элионор.

И Алистер понял, что то, что произошло между ними в Пещере, действительно было фантазией. Они были слишком разными. Алистер провел всю свою жизнь, создавая себя из историй. Изобель даже не могла видеть, что их собственная история трещит по швам. И она, вероятно, никогда этого не увидит.

— Давай закончим с этим, — хладнокровно сказала Изобель Элионор, проходя через дыру, проделанную другим чемпионом.

Защитные способности Зеркала и Плаща делали их хорошей парой друг для друга. Шквал заклятий пронесся в воздухе яркими вспышками белого и красного.

Когда Алистер, пошатываясь, пошел прочь от них, дальше на площадь, воздух во дворе задрожал. Сильный порыв ветра бросил волосы ему в глаза, разметал по улицам опавшие листья, засвистел между скрипучими ставнями. Вихри, похожие на снежинки, проносились мимо них, только это был не снег. Они были тусклыми и безжизненными, как пепел, как кусочки сгоревшей бумаги, летящие в вечернем свете, и они были красными, как засохшие капли крови.

— Это сырая высшая магия? — спросил Гэвин, широко раскрыв глаза.

Алистер много знал о высшей магии. Как и обычная магия, она воспринималось как мерцание, как кусочки блесток, подвешенные на ветру. Алый цвет, возможно, и был правильным, но он не должен был выглядеть как разложение.

Обмен заклятиями между Элионор и Изобель прекратился.

— Что это такое? — позвала Элионор, ее голос был высоким и испуганным. — Это ты сделала?

— Я этого не делала, — ответила Изобель. Хотя она тяжело дышала после их схватки, ее лицо стало призрачно-бледным.

Монстров не существует, в отчаянии сказал себе Алистер. В тот момент он был заперт в своей детской спальне с открытым окном, и в его голове проносились предостережения матери. Он был в озере, ожидая приближения левиафана. Он был пойман в ловушку в лесу, похоронен заживо, заперт в темноте.

— Алистер, — снова прошептал этот голос, на этот раз громче. И яснее.

— Что это было? — спросил Гэвин. Двое мальчиков сделали несколько нервных шагов назад, столкнувшись друг с другом. Они встали спина к спине. Колонна Чемпионов нависала над ними.

Алистер сглотнул. У него не было ответа.

Двери в банкетный зал распахнулись. Огни в здании были выключены, оставляя только темноту.

— Скалятся, как гоблины, — пробормотал голос. — Бледные, как чума, и молчаливые, как духи.

Алистер напрягся. Он знал этот голос.

В тени появился силуэт.

— Они разорвут тебе глотку и выпьют твою душу.

Фигура шагнула вперед, в красный дневной свет. Он склонил голову набок, его кудри лениво упали на глаза. Его светлая кожа была загорелой и покрытой веснушками от дневного сна на свежем воздухе, щеки впалые, но в остальном розовые от жизни. На его лице появилась улыбка — как всегда, — но это была не такая яркая улыбка, как раньше.

На его шее виднелся шрам. Темно-красный. Смертельный.

— Ал, — хрипло сказал Хендри Лоу, — это я.

Дрожь пронзила Алистера, отдаваясь в его сердце.

Если не считать шрама, его брат выглядел точно так же, как он видел его в последний раз всего две недели назад. Он даже был одет в ту же одежду, что и в тот день, когда его посетили заклинатели, — серый свитер и темные застиранные джинсы.

— Но ты же… — Его голос затих, во рту пересохло.

— Ты другой Лоу, не так ли? Ты не должен вмешиваться, — сказала ему Элионор, с тревогой разглядывая его шрам. — Это не должно быть возможно.

Но Алистеру было все равно, что возможно. Он чувствовал себя так, словно другая половина его сердца, его души снова была передана ему. Ему было четыре года, руки брата обнимали его трясущиеся плечи во время бурной грозы. Ему было восемь, он играл в дракона, который сражался с рыцарем, смеялся, уклоняясь от нерешительных ударов своего брата. Ему было шестнадцать, и они пьяно выходили из своего любимого паба, держась за руки.

Хендри казался одинаково потрясенным и обрадованным, увидев его. Но когда он повернул голову, чтобы оценить окружающих, произошло нечто странное. Полоса красной высшей магии появилась, когда он двигался, как будто в его изображении была задержка. Как будто он состоял из магии и иллюзии и ничего больше.

Алистер почувствовал, как чья-то рука сжала его плечо. Гэвин. Он отмахнулся от него и сделал шаг ближе к Хендри. Он должен был прикоснуться к своему брату; он должен был знать, настоящий ли он.

— Он мертв, Ал, — сказала Изобель с расстояния в несколько шагов. — Сначала Кровавая Завеса, теперь это. Это не…

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, он мертв? — спросила Элионор.

— Мертв, то есть жестоко убит, — парировал Гэвин. — Как типа, чтобы не просыпаться. Такой мертвый.

Алистер вздрогнула от этого, чувствуя себя более неуверенным, чем когда-либо. — Значит, один из вас делает это? — прохрипел Алистер. — Это заклинание?

Он поднялся по замшелым каменным ступеням банкетного зала, пока не остановился перед своим братом. Полоса запаздывающего красного света появилась снова, когда Хендри обнял его.

Его прикосновение было твердым. Его прикосновение было таким же реальным, как и все остальное.

Все события последних двух недель прокрутились внутри Алистера. Игра, в которую они играли с Гэвином за общими напитками. Ночи, проведенные с Изобель в Пещере. В то ужасное утро его семья собралась вместе, чтобы назвать его чемпионом.

— Я здесь, — тихо сказал Хендри. — Это я.

— Ты помнишь… — Алистер сглотнул. — Ты помнишь, что произошло?

Хендри поднял руку к шее, свет красной магии снова вспыхнул позади него, когда он двинулся. — Я помню все.

— Мне так жаль, — сказал Алистер, его слова срывались. — Ты… ты в порядке?

Это был нелепый вопрос. Конечно, все это было не в порядке вещей. После детства, проведенного на слушании трагических историй, ни одна из них не ранила Алистера так глубоко, как эта. Он уставился на отметину на горле своего брата, где их бабушка разорвала его и извлекла его магию жизни.