Прыжок барса - Майя Малиновская

- Да. Он, - согласилась Эл.

Мужчина и старушка переглянулись. Они общаясь взглядами пытались решить, кто скажет новость незнакомке. Эл избавила их от этого затруднения.

- Значит, я опоздала. Он умер.

- Да, - ответил мужчина.

Эл решительно поднялась.

- Давно?

- Два лета уж как.

- Тогда мне тут нечего делать. - Она решительно встала. Она изобразила заминку, поправляя складки хитона и нащупывая шнурок от шляпы. - Других знакомых у меня нет.

- Подожди, - остановил ее мужчина.- Тересий был уважаемым человеком. Ты оказала бы нам честь. Как твое имя? Будь гостьей дома Тересия, если не его самого.

- Меня зовут Елена. Я тут родилась. - Эл решила рискнуть.

- Мое имя Силастий, а это жена моего старшего брата, ее зовут Ниобея.

Так состоялось это ни к чему не обязывающее знакомство. Л двинулась следом за парой, предвкушая интересный вечер.

Глава 10

- Где они застряли?! - озвучила Ника мысль и тем выдала настроение Алика, он удержался, чтобы не сказать это первым.

Нику интересовал Геликс, поскольку без него она в городе чувствовала себя неуютно.

Корабль и Эл исчезли, двое суток о них ничего не известно. Алика интересовала Эл. Нику - Геликс. Думая о ней, Алик невольно повторил ее фразу:

- Кто не знает, чем они сегодня заняты?

Он изобразил, что уходит по делам, а сам спустился со второго жилого этажа во двор и заглянул в мозаичную мастерскую Эфроима. Хозяин дома работал. Ему было немногим за сорок, а выглядел он как старик. У него была большая семья, даже огромная, этот сомн родсвенников, близких и не очень обиратл на территории обширного неплохо организованного дома. И в нем еще нашлось мето для постояльцев. Семья состояла из пяти сыновей с семьями, племянников, племянниц, внутков и прочих родсвенников до непонятно какого колена, но он горевал о младшей дочке и в менбшей степени о жене. Если бы не новые чувства и затянувшаяся разлука с Эл, Алик не смог бы его понять. Может быть ему помогали новые способности. В Эфроиме постоянно присутсвоала эта тоска. Лица жены и дочери он запечатлел на стене одной из общих комнат. Их фигурки стояли в комнате с семейным алтарем. В семье с уважением относились к его чувствам, он мог бы жениться снова, но не захотел.

Эфроим вызывал его уважение.

- Доброе утро, - поприветствовал Алик.

- Доброе утро, - ответил мастер. - Не приехала твоя жена? Тревожишься.

Алик огляделся, за перегородкой он распознал внучку Эфроима по шуршанию грифеля и цоканью камешков. Девочка усердно чертила грифелем по доске и нарисовав немного выкладывала по рисунку цветные камушки. Сделать прежде рисунок, а потом выкладывать мозаику ей не позволял детские азарт и нетерпение достичь результата.

Алик заметил себе, что так же нетерпелив по отношению к Эл и улыбнулся.

- Она не совсем мне жена, - неожиданно признался он Эфроиму, чего мог не делать. - Мы еще не женаты по местным законам.

- По закону родители должны договариваться о браке детей. Ты ведь старший среди твоих спутников. Кто приведет ее в твой дом?

- У меня еще нет дома.

- У мужчины должен быть дом, куда он приведет жену, - авторитетно заметил Эфроим.

Алик усмехнулся. Если бы Эфроим знал правду... Дом-то был, но Эл там не задержалась больше, чем на день. Какая, однако, ирония.

- Но твои племянники не строят свои дома, а живут с тобой, - возразил Эфроиму Алик.

- Потому что мой дом - их дом. Когда их семьи станут большими, как моя, мы поднимем дом еще на один этаж, он станет выше и всем хватит места.

Семейство Эфроима, по мнению Алика, и без того было громадным. Он насчитал без работников в мастерской тридцать восемь человек, еще две женщины были беременны. Таким количеством народа можно заселить квартал. Они вчетвером прожили тут достаточно, Эфроим к гостям относился как к данности, будто они дальние родственники. Плата за проживание и общий ужин, как он успел определить, была ниже среднего. Как тут не приписать это практичности Ники и доброте хозяина. К тому же, Эфроим и его семейство с пониманием относилось к необычному укладу их жизни и постоянным исчезновениями из дому кого-то из гостей. То, что кто-то не приходит ночевать, скрыть невозможно. Алик не вникал в семейную иерархию этого дома, ему было некогда думать об этом. Теперь появится Эл и недоумения явно прибавится. Разумнее найти другое жилище, но пока не появится Эл и не прояснится порядок действий менять место проживания он не решится. Оля намекнула, что Эл и Дмитрий вызовут большой интерес, ему захотелось защитить Эл от глаз мужчин семьи Эфроима, а мужчин в доме больше, чем женщин. Эл привлекает внимание, она возможно не будет считаться красавицей по местным канонам, но ее манеры привлекут внимание без сомнения. "Моя женщина", - зашевелилось у него внутри.

Эфроим заметил во взгляде молодого мужчины напряжение. Он не хочет говорить о невесте. По мнению Эфроима Александр был человеком сильным и властным. Семью ему заменяли друзья, но их отношения были совсем другими, чем в семьях эллинов. Они были вольными, особенно в отношении женщин. Эфроиму понравилась Алкмена, жена Лина, ее живой ум и мягкость заставляли трепетать сердце старого мастера, он захотел изобразить ее в мозаике. В Алкмене был ореол таинственности, какой присущ желанным женщинам. Эфроим только раз подметил, как муж смотрит на нее. Алкмена так цветет, потому что любима.

Другая девушка, а для Эфроима Ника был уже девушкой вполне достигшей брачного возраста, вела себя как мальчик, вольно и дерзко. Нике не удавались попытки скрыть под игрой в покорность и воспитанность свой нрав. Из нее бы вышла жрица-охранница для храма, а не невеста. Он настрого запретил неженатым членам его семьи попытки ухаживаний за ней, не потому что она не еврейка, в одежде Ника прятала кинжал, Эфроим побаивался ее реакции на ухаживания. Между собой юноши прозвали ее "дикая кошечка" и все равно глазели на нее и ее лодыжки, когда она мчалась по лестнице, подобрав подол, спеша куда-то. Она постоянно спешила, поэтому не ходила, а бегала по дому. Девушка отличалась вольным поведением, выпросила рабыню, и уходила в город без разрешения старшего. Как узнал Эфроим, Ника была младшей сестрой невесты Александра, это позволяло ему главенствовать над девушкой, но он проявлял неосмотрительность в этом вопросе. Эфриому не однажды приходило на ум поговорить с ним о неподобающем поведении девушки, но было неудобно лезть в дела гостей. Так же он заметил, что ей стоит держаться на расстоянии от македонских казарм и невольничьего рынка, но мастер усомнился, что она последует доброму совету.

- А как зовут твою невесту? - спросил Эфроим.