Небо внизу - Юлия Стешенко

с сиденья, в последний миг упершись ладонями в пол. – Что? Где? Что случилось?

– Мы приехали, – терпеливо повторила Тео. – Мы уже дома.

– А. Да. Ясно, – на мгновение спрятав лицо в ладонях, он громко, протяжно зевнул. – Быстро мы.

– Почти пять часов. Ты идти-то можешь? Ноги не затекли?

– Да нет. Вроде бы нормально, – на пробу распрямив колени, Том поднялся, распахнул дверцу и спрыгнул на землю. – Госпожа Теодора?

Приняв протянутую руку, Тео намного менее грациозно выбралась из экипажа. После десяти часов тряски у нее болело все, что могло болеть, и онемело все, что могло онеметь.

– О. Оу. О-о-о-о, – потянулась она, сладострастно застонав, и Том мгновенно вспыхнул от шеи до ушей. – Чего стоишь? Иди в дом, растапливай бойлер. Не знаю, чем у вас обрабатывают барак, но это исключительно токсичная штуковина. Возможно, даже массового поражения.

Когда Тео вошла в дом, в ванне уже шумела вода.

– Ты что, холодной моешься? – возмущенно заорала Тео под дверью.

– Она не холодная! Я быстро! – не очень логично, но очень громко ответил Том. И не соврал. Через несколько минут по коридору торопливо прошлепали босые ноги. Заскрипели дверцы шкафа, послышалась деловитая возня. Решительно отбросив в сторону шляпку, Тео встала с кровати.

Какого дьявола? Она ведь и так знает, чем все закончится. Так для чего же тянуть?

Том н топтался у шкафа, расстегивая пуговицы на рубашке. С мокрых волос по голой спине стекали струйки воды.

– Да, госпожа? – обернулся он на звук шагов, прикрывая грудь и живот сорванной с плечиков рубашкой. – Я сейчас, одну минуту. Я…

Тео положила ему палец на губы. От этого невесомого прикосновения Том застыл, как соляной столп, только часто-часто моргал светлыми ресницами. Тео провела ладонью по подбородку, скользнула по скуле к виску… Мягким кошачьим движением Том потянулся за ее рукой и шумно выдохнул, когда Тео зарылась пальцами в мокрые волосы. Чуть надавив на затылок, она направила движение, и Том послушно наклонился, глядя на нее расширившимися, ошалелыми глазами. Легонько, едва касаясь губами, Тео поцеловала его в скулу, в щеку, в кончик носа, в уголок рта.

Забытая рубашка упала на пол. Подавшись навстречу, Том приоткрыл губы – и Тео, сделав полшага, обняла его за шею, прижалась всем телом и поцеловала всерьез. Она скользила языком по небу, вылизывая горячий мокрый рот, и чувствовала, как оживает соляная статуя. Осторожно, неуверенно, Том прихватывал губами ее губы, ловил языком язык.

«Чем же ты занимался со своей блондиночкой», – мелькнула в голове непрошенная мысль, но Тео не собиралась ее думать. Застонав, она куснула Тома за нижнюю губу, тут же важно лизнула и куснула снова. Руки Теодоры жадно оглаживали голую спину, твердые мускулистые плечи, узкую талию. Секунда – и Том застонал в ответ, обнимая ее, прижимая к себе до хруста. Движения его губ оставались такими же неумелыми – но теперь они стали решительными и жадными. Том целовал ее так, словно это последний в его жизни поцелуй, рухнул в него без остатка, и Тео оставалось только цепляться за широкие плечи, надеясь, что подгибающиеся колени выдержат. Скользнув ладонью по влажной груди, она пробежала кончиками пальцев вниз, к уходившей в штаны дорожке жестких волос.

Том был готов. Более чем готов. Его вставший член упирался Тео в бедро – горячий, твердый, пульсирующий. Подцепив пальцами первую пуговицу, Тео протолкнула ее через петлю. Закончив с одной, принялась за другую. Снова окаменев, Том, запрокинув голову, подставлял под поцелуи подбородок и шею, вздрагивал, как испуганный конь, и шумно дышал.

Расправившись с поясом, Тео потянулась к ширинке… И Том, громко вздохнув, шагнул назад.

– Я… Госпожа Тео, я…

– Что? – растерянно отвела руки Тео. – Что-то не так?

– Я… Я… Ну…

– Ну – что?

– Я не умею, – решился наконец Том. Раскрасневшийся, взъерошенный, с припухшими от поцелуев губами, он стоял перед Теодорой, придерживая полурасстегнутые штаны. – Я никогда не… Ни с кем. Ни разу. Я ничего не умею. Вам не понравится.

Облизав припухшие губы, он нервным движением потянул вверх сползающие штаны. Сделав шаг вперед, Тео накрыла его руку ладонью.

– Значит, ты никогда и ни с кем?

– Нет.

– Ни разу?

– Ни разу…

Наклонив голову, Тео длинно и мокро лизнула Тома в шею.

– Ну что, господин Макбрайд, готовы взять пару уроков?

Легким движением она толкнула Тома к кровати. Послушно отступив назад, тот рухнул на матрас, широко раскинув руки.

– Готов. А если я…

– О господи. Томми. Просто. Заткнись.

Залепив ему рот поцелуем, Тео расстегнула пару чертовых пуговиц. А остальные оторвала – потому что ну нет никакой возможности возиться с этой пакостной мелкой дрянью. По тонким подштанникам уже расплывалось влажное пятно смазки. Выцеловывая напряженную шею, Тео потянулась рукой к тому, что пряталось под тканью. Стоило ей коснуться члена, Том коротко вскрикнул, судорожно вздернув бедра.

– Пречистый огонь! Тео!

– Ну что ты, Томми. Я не пречистый огонь. Я всего лишь его заместитель.

Нащупав пальцами завязку, Тео дернула за шнурок и потянула подштанники вниз. Том с готовностью приподнялся на лопатках, брыкнул ногами, отшвыривая в сторону спутавшуюся узлом тряпку. Глаза у него были бессмысленные, как у наркомана, расширившийся зрачок затопил радужку чернотой, оставив только ярко-синюю кайму по краю.

– Тео…

Склонившись над ним, Тео скользнула языком в приоткрытые губы, ритмично толкаясь, – и с той же скоростью двинула кулаком по члену. Было в этом что-то болезненно-возбуждающее – оставаясь одетой, ласкать Тома, заставляя его хрипло вскрикивать, вздрагивать и комкать в кулаках покрывало, до треска натягивая ткань.

Еще несколько движений рукой, все более сильных, все более уверенных, – и Том, беспомощно охнув, кончил, забрызгав спермой живот.

– Я… Тео.. Пречистый огонь, прости, я все испортил, – тут же взвился он, как только смог двигаться и дышать.

– Заткнись, – толкнув Тома в грудь, Тео вернула его на кровать. – Заткнись и прекрати извиняться. Все идет так, как должно идти.

– Но я же… Но ты…

– И ты, и я, и мы вместе. Сейчас ты спустил лишний пар. А теперь у нас целая ночь впереди, – хищно улыбнувшись, Тео наклонилась и укусила Тома за ухом.

– Ай!

– Не ай. А помоги мне расстегнуть это кретинское платье. Людей, которые пришивают на лиф миллион крошечных пуговиц, нужно расстреливать у стены.

Когда Тео стянула нижнюю рубашку, глаза у Томми остекленели. Медленно, словно в трансе, он потянулся к груди, провел пальцами по нежной белой коже.

– Я… Поцелую. Можно?

– Можно все, что захочешь, – взяв Томми за руку, Тео положила его ладонь себе на грудь и сжала пальцы. – Все, что захочешь.