Небо внизу - Юлия Стешенко

– Спасибо, – Тео взяла с тарелки золотисто-бежевый, хрупкий, как высушенный лист, лепесток песочного теста. – Расскажите, пожалуйста, еще раз: что именно вас беспокоит.

– Но я же все рассказала, – удивленно подняла на нее глаза Эвери.

– Да, конечно. Но у меня возникли некоторые соображения по поводу вашей ситуации. Чтобы проверить их, мне нужно прослушать историю еще раз, во всех деталях. Хочу вас предупредить: я буду вынуждена задавать вопросы, некоторые из них наверняка покажутся вам неприятными. Заранее приношу свои извинения, но это, как вы понимаете, необходимость.

– Естественно. Я все понимаю. Задавайте любые вопросы, делайте все, что нужно, я… я… – судорожно вздохнув, Эвери дернула плотно прилегающий к шее воротничок платья. – Я согласна. И я расскажу все еще раз.

Странности начались весной, в апреле. Точнее, даже не странности – просто бытовые неурядицы, обычно размазанные по времени тонким слоем, внезапно объединились и двинулись на Альбину Эвери плотным строем, как вражеская армия.

В мешке с рисом завелись жучки. Сушеные фрукты заплесневели. Варенье в банках забродило. В подвале завелись мыши.

– Я знаю, как это звучит, такая ерунда случается постоянно, я все понимаю. Поверьте, поначалу я сама не обращала внимания на всякую ерунду. Подумаешь, варенье, – натужно хихикнула Эвери. – Просто потом… потом я подумала, что именно в апреле и было начало. Всего этого. Начало.

Когда в подвале завелись крысы, Эвери просто купила яд. Прогнившую трубу в ванной заменила, трещину на стене заштукатурила. Это были рядовые, привычные проблемы, которые время от времени возникают в любом старом доме.

– Уж вам ли не знать, госпожа Дюваль? Ваш слуга наверняка все время что-нибудь ремонтирует или заменяет.

Тео покосилась на терпеливо подпирающего стену Тома.

– Вы совершенно правы, госпожа Эвери. У Тома масса дел.

– Вот и я говорю! Что-то подобное все время происходит!

В мае на Альбину Эвери свалилась кухонная полка. Невесть отчего проржавевший крюк сломался, крепление соскользнуло – и полудюймовая дубовая доска, перекосившись, полетела вниз, роняя горшочки и чашки. Полка, прочертив дугу по стене, врезалась Альбине в плечо и сломала ключицу.

– Потом я упала с лестницы. Просто упала, безо всяких причин – там не за что было запнуться. Такое ощущение, как будто… как будто меня толкнули, – нервно сцепила пальцы Эвери. – Я понимаю, как это звучит. Вы наверняка думаете, что я истеричка, которая придумывает всяческие нелепицы… Но я чувствовала это! Чувствовала толчок!

– И какой же он был? – открыла блокнот Тео.

– Кто?

– Толчок. Что именно вы почувствовали: удар, подножку, внезапное головокружение?

– Головокружение? Нет. Ничего подобного, я видела все совершенно ясно. А толчок… он был… как бы вам это сказать… везде.

– То есть как это?

– Вот так. Не знаю, как объяснить… – нахмурилась Эвери. – Это было как… как волна. Большая волна, такая, которая толкает тебя целиком.

– Значит, на прикосновение невидимой руки не похоже?

– Ничего общего. Это был… всеобщий толчок, – Эвери широко развела руки, описывая масштабы воздействия.

– Понятно. И толчок был сильный?

– Нет. Совсем слабый. Но я поставила ногу на краешек ступени, поэтому сразу потеряла равновесие.

– Вот как, – сделала пометку в блокноте Тео. – И что же дальше?

– А дальше я упала. И сломала ребро. Через две недели у нас в спальне начался пожар – вспыхнули обои за газовой лампой, огонь перекинулся на штору, оттуда на кровать. К счастью, в доме был мой брат, он сразу же принес из кухни ведро воды. Пожар мы потушили.

– Когда это произошло? Утром, вечером, днем?

– Вечером. Обычно я в это время уже ложусь спать, но визит брата затянулся… к счастью.

– А где был ваш муж?

– О. Госпожа Дюваль… Вы ведь недавно приехали, – отодвинула полупустую чашку Эвери. – Мой муж скончался этой весной. Надо было, наверное, об этом сразу сказать, но я привыкла, что все в городе знают.

– Прошу прощения за бестактность. Соболезную вашей потере. Ваш супруг болел?

– Нет. Сердечный приступ, все произошло мгновенно.

– Господин Эвери скончался в доме?

– Да. Прямо здесь, в гостиной. Он… он сидел вон в том кресле, читал газету, а потом вдруг упал. Я подбежала, попыталась поднять его, как-то помочь, но… но… но он умер. Сразу. Врач сказал, что Джонатан, вероятно, скончался еще до падения. Он ничего не успел почувствовать. И не ударился. Когда упал на пол. У нас, знаете ли, очень твердый пол, – сосредоточенно нахмурившись, Альбина Эвери потопала в доски каблуком, словно этот факт нуждался в подтверждении. – Джонатан не мучился. Совершенно. Он не ощутил боли.

– Сейчас ваш супруг на небесах, в тепле небесного огня, – порывшись в памяти, подобрала подходящую формулировку Тео. – Это судьба каждого из нас.

– Да. Вы правы. Это судьба каждого. Когда придет мое время, мы с Джонатаном обязательно встретимся, – Эвери смутно улыбнулась, глядя Теодоре за спину, на галерею портретов.

– Простите, я знаю, что вам тяжело, но я вынуждена задать еще один вопрос. Когда именно скончался ваш супруг?

– В марте. Он так любил весну, так любил, когда расцветают деревья. Но… но не дождался, – быстрым движением Эвери смахнула со щеки слезы. – Задавайте любые вопросы. Если это необходимо, я готова отвечать.

– Расскажите, что случилось после падения с лестницы, – с облегчением сменила тему Теодора. – Это ведь был не единственный подобный случай.

– Нет. Как только мне стало лучше, я снова вернулась к домашним заботам. Начала мыть окна – и упала со второго этажа. К счастью, внизу растет куст гортензии, он смягчил удар. Я всего лишь вывихнула плечо и растянула ногу.

– Это снова был невидимый толчок?

– Нет. Я держалась за створку, а она вдруг отклонилась в сторону. Это было очень странно, ведь день стоял совершенно безветренный. Я именно поэтому и занялась окнами – чудесная тихая погода, идеальное время для уборки.

– Было еще, помнится, падение в ванной.

– Да. Я поскользнулась на кафеле. И он был совершенно сухой! – вдруг повысила голос Эвери. – Я знаю, что вы сейчас думаете. Вы думаете, что я истеричка, которая все это нафантазировала. Подумаешь, на кафеле поскользнулась, недотепа, наверняка сама воду разлила и не заметила. Но это не так! Не так! Пол был сухой! И сын. Мой Реми болеет, он ничего не ест, похудел, доктор все лето не мог поставить диагноз – а теперь сказал, что у Реми чахотка! Но откуда же взяться чахотке? У нас отличный климат, Реми не общался с больными, он просто не мог заразиться! А еще плесень. По всему дому. Черная, как сажа, ползет по стенам, и ничего не помогает – ни уксус, ни сода, ни патентованные средства.