Ричард Длинные Руки – властелин трех замков - Гай Орловский

Ревель воскликнул:

– Все будем присматривать!

– Под ноги тоже смотреть надо, – напомнил я трезво.

Из-под дуба мы погнали галопом, даже мул несся так, что брат Кадфаэль прижался к шее животного, чтобы не сбросило встречным ветром. Я на этот раз держался сзади, птицы моментально увязались за нами, начали снижаться, я тут же наложил стрелу и вскинул лук.

Умные твари немедля остановили спуск, идут на той же высоте. Я опустил наконец лук, они вновь пошли в атаку, но, едва поднял лук для стрельбы, сразу поспешно поднялись на недосягаемую высоту. Зайчик послушно несся за отрядом, за дорогой следить не нужно, я все внимание сосредоточил на проклятых птицах. Они еще трижды пробовали застать меня врасплох, но им опуститься для прицельного метания нужно чуть ниже, чем мне для стрельбы, все три уже знали, хитрили, пробовали атаковать и тесной кучкой и расходились в стороны, однако я всякий раз поднимал лук со стрелой на тетиве, и они тут же поспешно поднимались выше.

Клотар оглянулся, прокричал:

– Уже скоро!

– Что скоро? – спросил я зло.

– Они далеко не летают от своих гнезд. Больно тяжелые.

Однако птицы преследовали нас еще с полчаса, пока наконец пришла пора возвращаться, одна все-таки рискнула войти в крутое пике. Если бы так поступили все три, меня наверняка бы поразило этими смертоносными перьями-ножами, однако одна видела смерть подруг, вторая оказалась больно осторожная, так что я дождался, когда окажется почти на расстоянии выстрела, выпустил стрелу и сразу же толкнул коленом Зайчика.

Умный конь прыгнул в сторону, выждал миг и снова прыгнул. Двигался короткими рывками, сбивая прицел, а я следил за стрелой, направляя взглядом. Птица успела с силой взмахнуть обоими крыльями, мощный удар о воздух бросил ее вверх, одновременно с кончиков крыльев выскользнуло по блеснувшему металлом перу.

И в тот же миг моя стрела ударила птицу в выпуклую, как металлический щит, грудь. Зайчик быстро сдвинулся, рядом в землю с сухим треском вонзились металлические перья. Альдер оглянулся, начал притормаживать коня, я замахал руками.

– Не останавливаться!.. Не останавливаться!

Зайчик через пару минут догнал отряд, Альдер с жалостью в глазах оглянулся.

– Эх… Пожалуй, это была самая крупная…

– Ты знаешь, – спросил я, – какая самая крупная рыба на свете?.. То-то. Убьем колдуна, тогда и потроши на здоровье.

Клотар бросил в нашу сторону взгляд, полный неприязни. Я сказал громко:

– Убьем колдуна, все его имущество – ваше. У нас нет другой цели, как догнать Грубера и вбить его в землю по ноздри.

– И освободить леди Женевьеву, – добавил Альдер.

– Ах да, – согласился я, – и еще освободить эту… да, эту.

Альдер посмотрел с укоризной.

Глава 14

Налитые багровым огнем, словно на закате, тучи стремительно неслись над затихшей в тревожном ожидании равниной. Копыта стучали сухо и отрывисто, на земле отражались багровые сполохи. Когда в тучах вспыхивало особенно, лица Альдера и Ревеля становились на короткий миг красными, будто выкованными из сарминской меди.

Под копытами гремела сухая земля, травы хлестали по конским ногам, справа и слева проносились неглубокие овраги, заросшие непроходимым кустарником, дважды я видел балки с огромными оранжевыми цветами, вокруг которых не растет даже трава, затем влетели в редкий лес, насквозь пронизанный косыми лучами заходящего солнца.

Дорожка петляла, коней приходилось чуть придерживать, а то в лесном полумраке расшиблись бы о деревья, я пригибался, мне хуже всех: сам рослый, конь рослый, сучковатые ветви проносятся над головой, хватая волосы, за воротник сыплется древесная труха и чешуйки.

Небо потемнело, зажглись первые звезды, мы вынужденно перевели коней на шаг, впереди открылось обширное лесное кладбище, тут только я заметил, что дорожка трусливо свернула, страшась пробираться среди могил. Вообще их и могилами не назвать, земляные холмики давно сровняло с землей, но среди жухлой травы часто торчат каменные кресты, массивные, до половины вросшие в землю. Ни единого дерева, что странно, обычно заброшенные кладбища зарастают сразу же…

Я остановил коня, по спине ползет нехороший холодок, вздрогнул, а кто-то длинно выругался: в трех шагах из могильного холмика поднялся полупрозрачный человек в длинной одежде, лица не рассмотреть, смазано, зато все отчетливо услышали замогильный голос:

– Не останавливайся! Иди.

– Идти своим путем лучше, – заметил я дрогнувшим голосом, никак не привыкну общаться с призраками, – опираясь на чужое плечо. А что там впереди?

Призрак повторил:

– Иди… и получишь.

– Вот спасибо, – пробормотал я, – это можно понять двояко. А то и трояко.

Остальные молчали, далеко послышался стук копыт мула, брат Кадфаэль сразу разгонит призраков, я хотел было пустить Зайчика дальше, как вдруг с другой стороны дороги поднялся такой же точно призрак, только еще и в широкополой шляпе, закрывающей лицо, сразу же сказал гробовым голосом:

– Не… ходи…

Все молчали, решение должен принимать я, это, конечно, хорошо, но хреново, что я же за них и отвечаю. Нет чтобы как наше правительство, что никогда не бывает виноватым.

– Иди… – произнесло первое привидение с натугой.

– Не ходи, – предостерегло хрипло второе.

Я старался не вертеть головой, как дурак, подумал с тоской, что говорят, будто все привидения одинаковы, это женщины одинаковы, а вот привидения… если они мужские привидения – эти каждое – личность, неповторимость, у каждого свое «я», амбиции, незатухшие страсти.

Стук копыт затих, за спиной прозвучало разгневанно:

– Почему не спят усопшие?.. Именем Господа Бога нашего…

Призраки опустились в землю, словно на их ногах повисли все умершие раньше. Я с укором оглянулся на рассерженного брата Кадфаэля.

– Ну вот, пришел… брат Кадфаэль и все испортил. Я только-только у них хотел узнать… что-нить полезное. Ну, где Иван Грозный библиотеку спрятал, правда ли, что Шекспиру и Шолохову писали негры… Ладно, слезайте, здесь придется шагом.

Клотар спрыгнул первым, но неожиданно вскинул руку. Все замерли, я соскочил на землю и подошел, настороженный, Клотар зря не каркнет, хотя и злит, что распоряжается без меня, отвечать-то все равно мне.

– Что случилось?

Клотар рывком сорвал с шеи амулет, пошептал, вскинул над головой в кулаке. Альдер охнул, Ревель ругнулся. На земле, поросшей травой, проступили четкие следы, подсвеченные красным. Большинство ведет напрямик по краю кладбища и уходит дальше, но два следа резко сворачивают в глубину кладбища, где эти серые холмики, почти сровнявшиеся с землей, как будто уходят в бесконечность.