Ричард Длинные Руки – властелин трех замков - Гай Орловский

Я кивнул на колдуна, а сам двинулся к Ревелю, явно нуждавшемуся в моей помощи.

– Альдер, сними кольца, если хочешь. По-моему, дорогие вещи, и… надо уходить.

Толстые стены медленно бледнели, стали полупрозрачными, их покачивало порывами воздуха. Колдун умер, и все им созданное умирает вместе с ним. Все-таки путь науки перспективнее, все созданное ею остается. Альдер коснулся стены, пальцы прошли в камень, как в белесый туман.

Испугавшись, он отдернул руку, а голос брата Кадфаэля возрос, налился силой, мощью. Стены растворялись, таяли, уже хорошо видны сквозь них просторы зеленой долины, синее небо. Через пару минут наших лиц коснулся ветерок, а ноги вместо надежных каменных плит ощутили мелкую сорную траву. С надсадным ревом пронесся перегруженный жук, по земле шныряют паучки и муравьи. Вдали такие же зеленые холмы, пологие, небо синее, в зените кружит, расправив крылья, не то очень крупный орел, не то недомерок-дракон. Между холмами виднеются аккуратные домики, стадо на лугу, пастух на коне.

Я свистнул дважды, на серо-зеленом пространстве показались две темные точки. В нашу сторону протянулась стремительно приближающаяся ниточка вздымающейся пыли. Через минуту перед нами разом затормозили, упершись всеми восемью, Зайчик и Бобик. Зайчик ткнулся мне мягкими губами в шею, аристократ, джентльмен, а простонародный пес не скрывал чувств и ухитрился моментально облизать мне лицо, как я ни отбивался, хвостом же так восторженно лупил по ногам, что от него попятились с болезненными гримасами.

Альдер кашлянул, спросил нерешительно:

– Думаю, сможем купить трех коней, а также мула для брата Кадфаэля…

– Сможем, – ответил я резко, – но не станем.

Альдер спросил встревоженно:

– Что-то еще?

– Кони нужны только нам, – отрезал я. – Эта женщина такая же добыча, как и все, что здесь осталось.

Женевьева лишь опустила голову, Альдер посмотрел укоризненно, но я нахмурился, изображая приступ необузданного феодальего гнева, брат Кадфаэль спросил кротко:

– А как с нею, сэр Ричард?

Женевьева и Альдер смотрели с ожиданием. Я нахмурился, сказал нетерпеливо:

– Что, непонятно?.. Вы, леди Женевьева, настолько осточертели мне за это время, что я вас продам в том селе, красивые рабыни всем нужны. Уж они-то вас обломают, научат покорности!..

Она вскрикнула, прижала руки к груди. В прекрасных глазах заблестели слезы. Альдер переступал с ноги на ногу, хмурился, брат Кадфаэль переспросил с печалью в голосе:

– В рабыни?

– Это еще милосердно, – отрезал я. – Ей по фигу, что Альдер отдал всю кровь, чтобы ее освободить! Уже сам смертельно раненный, исколотый, изрубленный, он, дурак, все дрался у того колеса! Не думаю, что она стоит его мизинца. Скажу честно, я меньше всего думал о ней, когда громил это чертово гнездо. И если бы не Альдер, скажите честно, брат Кадфаэль, разве не стоило бы просто сровнять это место с землей, не заботясь, что эта красивая змея еще там?

Она смотрела на меня с ужасом, все больше придвигалась к Альдеру, наконец очутилась за его спиной.

– Да, – согласился брат Кадфаэль, он взглянул на меня как-то странно, – работорговцы ее быстро обломают. Наверное, продадут в солдатские казармы для потехи…

Альдер прочистил горло.

– Сэр Ричард… вы чересчур строги к леди…

– Строг? – воскликнул я. – Да она тебя чуть не погубила. Да и нас заодно.

Он сказал все так же упрямо:

– Она красивая, сэр Ричард. Красивым прощается многое. И вообще…

– Что?

– С красивой… нельзя быть правым всегда.

Я пожал плечами.

– Раз ты постоянно защищаешь, то оставайся защитником и дальше. Что, струсил?

Он смотрел на меня с недоумением. Женевьева что-то пискнула за его спиной. Я спросил свирепо:

– Ты готова выйти замуж за Альдера?

Альдер отшатнулся, брат Кадфаэль понимающе молчит, а я сказал злорадно:

– Ага, сам убоялся такую змею взять в жены? То-то!.. Брат Кадфаэль, садись на Зайчика, ты слабее всех.

Женевьева вышла из-за спины Альдера и взяла его под руку. На лице страх, но сказала почти не дрожащим голосом:

– Я готова выйти замуж за Альдера.

Я уже взялся за луку седла Зайчика, обернулся. Стоят рядом, на лице Альдера смущение, хотя усы уже приподнимают острые кончики, Женевьева смотрит прямо.

– Альдер, – спросил я неверяще, – ты что, рухнулся? В самом деле готов взять в жены… это?

Он буркнул с неловкостью:

– Если леди Женевьева меня удостоит…

Я повернулся к Женевьеве.

– Что-то вам везет… слишком!

Она ответила быстро:

– Я… я обещаю быть послушной женой Альдеру. Верной и послушной.

– Честно?

Она глянула мне в лицо глазами повзрослевшей женщины.

– Я… многое поняла за эти дни.

Я некоторое время смотрел на них тяжелым взглядом, давая прочувствовать, что еще не решил, спустить ли дело вот так на тормозах, позволить ли своенравной красавице отделаться слишком уж легко.

– Тогда так… на колени, Альдер!.. Властью сюзерена Амальфи, Амило и Вердена посвящаю тебя в рыцари. За проявленную отвагу, мужество и поистине рыцарскую доблесть, которую выказывает далеко не всякий золотопогонник и даже золотошпорник!.. В твое владение передается замок Плессе со всеми прилегающими землями, с принадлежащими ему городами, копями, рудниками и лесами. Я остаюсь твоим сюзереном. Новый управляющий замком и прочим хозяйством у тебя уже есть, вон лыбится. И если кто посмеет оспаривать твое владение замком, ты вправе призвать меня, и я тут же явлюсь на защиту своего вассала!..

Ревель смотрел блестящими глазами, как его друг и соратник смиренно принял удар меча по плечу. Альдер поднялся с сияющим лицом. В глазах недоверие, перемешанное со счастьем. Женевьева прижалась, инстинктивно ища защиты, а его широкая ладонь обхватила ее узкие плечи властным жестом собственника.

– Брат Кадфаэль, – спросил я, – можешь обвенчать их по-быстрому? Так это, нерушимо, чтоб эту капризулю приковать к Альдеру навеки? Отцеремонь побыстрее, а то вдруг турнир начнут без нас? А к герцогу Альдер ее сам отвезет.