Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

Мисс Ван Скулер выглянула из своей каюты и увидела, как вы бросили что-то за борт.

— Это чистейшая ложь, — отчеканила Розали. И вдруг, будто ее осенила какая-то мысль, спросила:

— Когда, по ее словам, это произошло.

На этот раз ответил Пуаро:

— В десять минут второго, мадемуазель.

Розали задумчиво кивнула головой.

— Она видела что-нибудь еще.

Пуаро, удивленно взглянув на нее, взялся за свой подбородок.

— Видела ли она? Кажется, нет, — ответил QH, — но она кое-что слышала.

— Что же именно?

— Она слышала, как кто-то ходил в каюте мадам Дойль.

— Ах, вот как, — пробормотала Розали. Она побледнела, смертельно побледнела.

— Значит, вы продолжаете утверждать, что ничего не бросали за борт, мадемуазель?

— Какого черта я буду бегать по палубе среди ночи и швырять за борт какие-то предметы?

— На это у вас могли быть причины, хотя, возможно, совсем невинные.

— Невинные? — резко повторила девушка. Да, я сказал именно так. Однако, поймите, мадемуазель, прошлой ночью за борт было выброшено нечто отнюдь не невинное.

Рэйс молча открыл сверток бархатной материи и показал его содержимое. Розали Оттерборн отпрянула назад.

— Ее убили вот этим?

— Да, мадемуазель.

— И вы подозреваете меня? Какая глупость! Подумайте, чего ради стала бы я убивать Линнет Дойль? Я с ней даже не была знакома.

Она презрительно засмеялась и встала.

— Запомните, мисс Оттерборн, — сказал Рэйс, — мисс Ван Скулер готова поклясться, что ясно видела ваше лицо при лунном свете.

Розали снова засмеялась.

— Эта старая ведьма? Да она же полуслепая. Она видела не меня.

— И после паузы спросила:

— Я могу идти.

Рэйс утвердительно кивнул, и Розали Оттерборн вышла из комнаты. Рэйс закурил сигарету.

— Так. Чистейшее противоречие. Кому из них верить?

— Я думаю, — сказал Пуаро, покачивая головой, — ни одна из них не была правдивой до конца.

— Это и есть самое трудное в нашей работе, — сказал Рэйс удрученно.

— Будем продолжать допрос пассажиров?

— По-моему, да. Всегда надо придерживаться выбранного метода.

Вошла миссис Оттерборн в платье из пестрой легкой ткани. Она повторила утверждение Розали о том, что они обе легли спать около одиннадцати. Она лично не слышала ничего интересного и не могла сказать точно, выходила ли Розали из каюты. Что касается мотивов преступления, у нее было множество соображений, которые ей не терпелось высказать.

— Преступление страсти! — вскричала она.

— Примитивная тяга к убийству так тесно сплетается с сексуальным порывом. Жаклина наполовину латиноамериканка, ею управляет инстинкт, глубоко подавляемый до поры. С револьвером в руках она крадется…

— Но Жаклина де Бельфорт не могла застрелить миссис Дойль, — объяснил Рэйс.

— Это точно доказано.

— Тогда это муж, — тотчас же нашлась миссис Оттерборн.

— Кровавая похоть и сексуальный порыв — преступление на половой почве. Могу привести сотни хорошо известных примеров…

— Мистер Дойль ранен в ногу и не может передвигаться — сломана кость, — остановил ее Рэйс, — мистер Дойль провел ночь в каюте доктора Бесснера.

Даже это не охладило миссис Оттерборн, она продолжала еще более оживленно:

— Разумеется! Боже, как же я глупа! Мисс Бауэрс! Половой психоз! Старая дева! Сходит с ума при виде молодых страстно влюбленных супругов. Конечно же, это она! Сексуально не привлекательная, от природы скромная, все сходится! В моей книге «Бесплодное вино»…

Полковник Рэйс осторожно перебил ее:

— Ваши предположения чрезвычайно помогли нам. А теперь нам надо продолжать работу. Мы чрезвычайно вам благодарны.

— Он галантно проводил ее до двери и вернулся, вытирая лоб.

— До чего омерзительная баба. У-у! Почему ее до сих пор никто не убил?

— Возможно, это еще произойдет, — утешил его Пуаро

— В таком случае я буду на стороне убийцы. Кто у нас еще остается? Пеннингтон — его мы допросим последним.

Синьор Ричетти был очень взволнован и многоречив. Он воздевал руки к небу. Ответы его были кратки и незамедлительны. Он лег спать рано, весьма рано. Немного почитал чрезвычайно интересную статью, в которой высказывается совершенно новая точка зрения на керамику анатолийских захоронений. Он погасил свет, когда еще не было одиннадцати. Нет, он не слышал выстрела и звука, похожего на вылетевшую пробку, тоже не слышал. Единственное, что он слышал, но позже, значительно позже, это всплеск, сильный всплеск.

— Ваша каюта находится на нижней палубе с правой стороны?

— Совершенно верно. Я слышал сильный всплеск.

— Он снова воздел руки, пытаясь описать величину всплеска.

— Не могли бы вы назвать точное время?

Синьор Ричетти задумался.

— Это было через два-три часа после того, как я заснул. Скорее часа через два.

— Скажем, десять минут второго?

— Вполне может быть, вполне. Ах, но какое ужасное преступление! Как бесчеловечно… такая очаровательная женщина…

Продолжая жестикулировать, синьор Ричетти удалился.

Рэйс посмотрел на Пуаро, тот выразительно поднял брови и пожал плечами. Вошел Фергюсон. С этим было труднее. Беспокойно ерзая на стуле, Фергюсон насмешливо говорил:

— С чего такой шум! Какое это имеет значение! В мире преизбыток женщин!

— Нам нужно знать, — холодно перебил Рэйс, — чем вы занимались вчера вечером, мистер Фергюсон.

— Не уверен, есть ли у вас право меня об этом спрашивать, но я не возражаю. Я был на берегу с мисс Робсон. После того, как она вернулась на корабль, я еще побродил один и вернулся около полуночи.

— Ваша каюта находится на нижней палубе с правой стороны.

Да. Я не принадлежу к сливкам общества. Вы слышали выстрел? Возможно, это был звук, похожий на звук вылетевшей из бутылки пробки. Фергюсон задумался.

— Мне кажется, я слышал нечто похожее… Не помню когда, но перед тем, как я лег спать. Но в это время еще многие не спали. Я слышал, как на верхней палубе люди бегали, суетились.

— Возможно, это был выстрел мадемуазель де Бельфорт. А второго выстрела вы не слышали.

Фергюсон отрицательно покачал головой.

— А всплеска?

— Всплеска? Да, мне кажется, я слышал всплеск. Но я не уверен.

— В течение ночи вы выходили из каюты?

— Нет, не выходил, — усмехнулся Фергюсон, — и, к несчастью, я не участвовал в этом прекрасном начинании.

— Оставьте, мистер Фергюсон, не дурачьтесь.

Молодой человек рассердился.

— Разве я не имею права высказать свое мнение?

Пуаро резко наклонился вперед.

— Это Флитвуд сказал вам, будто Линнет Дойль — одна из самых богатых женщин Англии, не так ли?

— Какое Флитвуд имеет отношение к убийству?

— У Флитвуда, мой друг, был весомый повод к убийству Линнет Дойль. У него был повод ее ненавидеть.

Мистер Фергюсон резко вскочил со стула.

— Ах, вот к чему вы клоните, черт вас возьми! — свирепо закричал он.

— Навязать вину бедному парню, который не сможет защититься, у которого нет денег на адвоката. Но знайте, если вы впутаете сюда