Игры на острове - Джоанна Макдональд

Однако в тот вечер Джинни, Тони и Либби все еще спали под действием супа с травкой, а гости уже начали спускаться в бар, чтобы выпить коктейли до обеда, и Наэм была единственной, кто их обслуживал. Она одна должна была принять у них заказы на обеденное меню, принести, а потом разлить заказанные вина, подать по пять блюд на столики, а потом привести все в порядок. И хотя у нее не было и минуты свободной, чтобы застелить гостям постели на ночь, Наэм должна была постараться и это сделать тоже. Вдобавок ко всему, еще и оставаться любезной и улыбчивой!

Калюм был безжалостен и не сочувствовал:

— Меня не волнует, держат ли вас ноги или нет и кружится ли у вас голова, как компакт-диск, — жестко сказал он, когда Наэм пожаловалась, что не может со всем справиться. — Вы заварили всю эту кашу, вам её и расхлебывать.

— Куда это Тэлли пропал, вот что интересно, — проворчала она, сжав зубы и быстро нарезая хлеб, рискуя отрезать себе палец.

— Тэлли — босс. И у него может быть свободный вечер — без вашего на то разрешения. А вас больше должно волновать, что он скажет по поводу этой идиотской выходки.

Сам Калюм яростно размешивал пюре из черники, количество которого убывало прямо на глазах. В отсутствие Крэга он был вынужден уменьшить число десертов, подаваемых в обед, а также заменить сложное «пюре из абрикосов с миндалем» на простой «компот из ананаса с имбирем». И он был недоволен тем, что должен упрощать и подлаживать свое меню.

— Сегодня вечером гостиница похожа на покинутый корабль, — заметила Изабелла Гарви-Бьеасс, когда Наэм должна была сбегать в бар и вернуться с бутылкой «Аква Либра», которую они заказали, то есть сделать то, что обычно делал Тони. После того как Изабелла на вечеринке совершила отступничество, соблазнившись шампанским, она должна была придерживаться трезвости, чтобы поддержать Габриеля в проведении кампании по спасению печени. Вновь открытое ими наслаждение телами друг друга возродило и ее интерес к тому, чтобы сохранить в муже новообретенный вкус к жизни и любовным утехам!

— Ну, он вообще-то не покинут, — холодно заметила Наэм. — Он больше похож на… заколдованный. Видите ли, они все спят.

И она поведала Изабелле с Габриелем о своей проделке с суповой кастрюлей, потому что знала, что они, единственные среди гостей, могут отнестись к этому весело. Кроме неожиданного знакомства с Габриелем на вечеринке, когда Наэм дала ему сигарету с коноплей, она во время уборки в обед на следующий день, очищая пепельницу, обнаружила окурки двух выкуренных сигарет с марихуаной, так что ей было известно, что чета Гарви-Бьеасс пошла по стопам сгинувших путешественников.

— Кажется, я дала большую дозу, — созналась Наэм, — так что это мне вышло боком!

А остальным гостям она выдала байку о том, как всю прислугу поразил «какой-то вирус».

— По-видимому, для него нет другого лекарства, кроме сна, — врала Наэм с некоторой долей правды.

— По счастью, шеф-повар и я, видимо, его не подхватили, и я надеюсь, что вы простите, если вам придется немножко дольше обычного ждать, пока я принесу следующее блюдо. Могу вас заверить, что они стоят вашего ожидания.

Наэм так ослепительно улыбалась, настолько обезоруживал ее юный энтузиазм, что гости, все новоприбывшие, кажется, без возражений приняли правила игры.

По счастью, пара за столиком номер два не узнала о судьбе заказанного ими фрикасе, потому что Наэм поскользнулась на лужице пролитых Крэгом сливок и упала в сервировочной. Она не осмелилась сказать Калюму, что высыпала моллюски на пол, так что все это подобрала, разложила заново на чистой тарелке и подала, будто ничего не произошло.

«Если глаза не видели, желудок перенесет», — подумала Наэм про себя, переврав остроту матери и пребывая в блаженном неведении о «числе микробов» в необработанных свернувшихся сливках! И, по счастью для сидевших за столиком номер два, это число на их желудки не повлияло!

Было уже девять часов, когда «тупые башки» (как их зло прозвала Наэм) начали собираться, чтобы заняться своими делами, потирая сонные глаза и удивляясь, что уже так поздно… куда же день подевался…

— В горшок, — сострила Наэм, настаивая (невзирая на ноющие стопы и уставшие ноги) на том, что во всем инциденте была и забавная сторона.

Либби и Тони на ее веселье откликнулись; Энн с чувством вины припомнила разговор по телефону с Тэлли — что он вечером не сможет вернуться, а Джинни, стыдясь, поинтересовалась у Калюма, не вела ли она себя «очень глупо».

Вздохнув с облегчением, что каким-то чудом его обед удалось спасти, Калюм стянул с головы колпак шеф-повара и устало улыбнулся. И, вдруг неожиданно развеселясь, заявил:

— Вы меня очень, очень удивили. Никогда не думал, что увижу, как вы отплясываете канкан на буфете.

— Я не плясала! — вскричала убитым голосом покрасневшая Джинни.

— О-о? Откуда вам это известно? — загадочно спросил он.

— Вам придется продолжать без меня, — сказала Финелла Клоду по телефону. — Мы с Гельмутом должны будем поработать в офисе. Сегодня вечером нам нужно закончить все дела, потому что он на рассвете улетает в Милан. Извини, Клод, и займи себя, развлекись. Представь Нелл во всем новом блеске, не возражаешь?

Когда, как раз около шести вечера, такси доставило Нелл с Клодом, нагруженных яркими пакетами, к роскошной квартире Финеллы на улице для богатых в Новом городе времен короля Георга, они просто-напросто обнаружили, что их хозяйка все еще не закончила работу. По счастью, она дала Клоду ключ, так что к восьми часам гости приняли ванну, переоделись, но в них стало нарастать нетерпение. Телефонный звонок решил хотя бы проблему ожидания.

— Вы очень расстроились? — спросила Нелл у Клода, пытаясь не обращать внимания на чувство вины из-за охватившего ее радостного волнения, которое она ощутила при перспективе пообедать наедине с таким интересным мужчиной. — В конце концов, ведь в Шотландию вы прилетели с Финеллой.

— А когда здесь очутился, то нашел вас, — промурлыкал он, галантно целуя ей руку.

В ванной комнате Финеллы Нелл обнаружила флакон «Дюны» Диора и щедро побрызгала на руки и шею, так что казалось, Клод узнал этот запах, когда передвинулся от руки к шее. Нелл увидела, что под глазами цвета расплавленного шоколада улыбаются его красивые губы — прямо рядом с ее губами. А голос был «как английский сливочный крем».

— Финелла слишком занятой человек, — промурлыкал он. — Это я понимаю. Но мы одни повеселимся — о’кей?

«Престонфилд-хаус» был построен вскоре после того, как королева Шотландии Мария Стюарт бежала на юг, а потом через границу собственного королевства, сдавшись затем на милость своей безжалостной кузины, королевы Англии Елизаветы. Сейчас это была прекрасно отреставрированная, превосходно меблированная и великолепно содержавшаяся гостиница с рестораном, расположенным в угловом крыле у парка, который окружал известную гору в центре Эдинбурга, названную «Троном Артура», на основаниях и по причинам, которые до сих пор еще оспариваются историками.