Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Это что-то вроде Талиски в городе, — с удовлетворением пробормотала Нелл, как только вышла из такси. Аллея столетних дубов выстроилась вдоль подъездной дороги; лужайки и кусты разделяли деревянные столбы и заборы. Дом стоял на земле спокойно и прочно, как уже простоял более 400 лет. Он был оштукатурен белой штукатуркой и украшен мозаикой из светлого песчаника. На старую черепичную крышу садились, перелетая с места на место, белые голуби; вдоль каменных урн и статуй в садике величественно расхаживали павлины. Все это представляло картину мирной безмятежности и контрастировало с неистовой гонкой транспорта и людей на дорогах и с давлением перенаселенных бунгало, которые, наступая, теснились прямо за воротами исторического здания. Через короткое время (которое занимала прогулка от подъездного пути) гость сменял шум и бешеный ритм современной городской жизни на покой и тишину шестнадцатого столетия.

В столовой в «Престонфилде» висели занавеси из алой парчи, а стены были украшены портретами богато одетых дам и джентльменов, прежних хозяев особняка. Хотя портреты были выполнены неизвестными мастерами, они прекрасно отражали эпоху и давали почувствовать непрерывную связь времен. На каждом столике стоял красивый серебряный канделябр; яркий цвет пламени свечей отражался на полированных деревянных поверхностях и в большом зеркале в позолоченной раме, висевшем над камином. Сверкали, отражая огоньки, ряды серебряных блюд и другой многочисленной утвари. И даже вино у ног гостей охлаждалось в старинном деревянном ведре с цинковыми обручами.

То, что пища была жирной и вкуснейшей, явилось для Нелл единственной проблемой. «Престонфилд» — это не Талиска, девизом которой была кухня из легчайших блюд с низким содержанием жира. Здесь преобладали стандарты по старинке: блюда впечатляли и были хорошо сдобрены сливочным маслом и сливками. Было вкусно — пальчики оближешь, и поэтому Нелл, начав с закуски («грибы со сливками в бриоши») и выбрав в качестве основного блюда «седло ягненка по-бордосски», была вынуждена извиниться и отойти в дамский туалет. Невзирая на то, что она все еще наслаждалась таким пиршеством, сейчас Нелл нужно было освободить себя от того, что съела, — самым быстрым и неопрятным способом, какой возможен. У Клода не было причин предполагать, что ее уход из-за стола вызван чем-то иным, кроме как внезапным зовом природы, как объяснила Нелл. Ради этого даже бледно-розовое платье от «Стажевского» было не жалко.

К несчастью, за борт ушло очень много вкусного вина «Мутон Ротшильд» 74 года, которое Клод выбрал по карте вин. За этот «Мутон» Нелл чувствовала себя виноватой, потому что это вино было чрезвычайно дорогое, но никакое чувство вины не могло испортить ей удовольствие от всего остального, что в этот вечер ей предлагалось. Нежные чары, восхищенные взгляды — все это было ей намного дороже нескольких котлет и бокала-другого красного вина.

«Чем реже, тем лучше, — думала Нелл. — Кто-то может убиваться по «Мутону» так же, как по ягненку по-бордосски».

На десерт они взяли клубнику, а к ней сотерн «Шато д’Икем».

«Такое необычное сочетание только французу может прийти в голову, — размышляла Нелл. — Больше никогда не буду пренебрежительно отзываться о сладких белых винах».

Вдвоем они осилили бутылку, заведения для дам Нелл больше не посещала и покинула ресторан в приятном сонном тумане, но не похожем на тот, в котором провела вторую половину дня прислуга ее гостиницы — о чем она и не догадывалась.

«Очень устала! Извините, ложусь спать. Занимайтесь собой сами».

Эта записка Финеллы, написанная характерным размашистым почерком, была прислонена к графину с бренди в гостиной. Эта изысканная комната была куплена в городском доме георгианских времен, в котором квартира Финеллы на первом этаже занимала только какую-то часть. На стенах висели оригинальные бра — канделябры, сзади которых находились зеркала. Три высоченных окна с переплетом стекол украшали полосатые атласные занавески, а из окон через дорогу был виден большой частный парк.

— Знаете, это ведь «Остров сокровищ», — сказала Нелл, обращаясь к Клоду, который подал ей бокал, и указывая на маленький, заросший кустарником островок в середине паркового декоративного озерца, в водах которого в свете уличных фонарей отражалась чернота.

— Остров сокровищ? — переспросил Клод в растерянности.

— Так называется роман, написанный в 1883 году знаменитым шотландским писателем по имени Роберт Луи Стивенсон. Финелла рассказала мне, что он провел детство в одном из домов этого района. Этот остров он ежедневно видел из окна детской, а потом придумал о нем целую историю и населил его пиратами и разбойниками. Разве это не романтично?

Нелл вглядывалась в озеро, окруженное пустынными лужайками, силуэтами деревьев, темными дорожками; вся сцена приобрела сказочный вид из-за таинственного неяркого освещения.

Ветер и дождь терзали Талиску, когда они уезжали оттуда утром, а здесь была тишь и благодать. Так частенько бывало: погода на восточном побережье Шотландии сильно отличалась от погоды на западном.

Попивая бренди, Нелл продолжала:

— Так странно отсюда увидеть огни фонарей и здания.

— Цивилизация, — кивнул Клод, подойдя к Нелл совсем близко и больше, пожалуй, любуясь ей, чем пейзажем. — Меня это очень успокаивает. Я люблю города.

— Вы должны их любить, сели живете в Монте-Карло.

— Вам нужно приехать ко мне в гости, — тихонько говорил Клод. — Сейчас Монте-Карло романтичный. Очень красивый, в водах залива, а на воде много яхт. В какой уголок вы ни попадете, отовсюду прекрасные виды.

— Красивее, чем на Талиске?

— Они столь же красивы, но они другие. Может ли красота проявляться только в природе? Разве человек не создал прекрасные вещи? Картины, дворцы, площади?

Клод стоял так близко к Нелл, что на щеке она чувствовала его дыхание.

— Городские башни, автомагистрали, электростанции, — иронически продолжала она перечисление, с трудом соображая под давлением силы мужской привлекательности Клода. — Я допускаю, что, может быть, многое прекрасно из того, что сделал человек, но думаю, что природная красота более содержательна.

— А я думаю, что вы прекрасны. Но… — И Клод воздел руку жестом императора. — Беда в том, что о том, насколько вы прекрасны, вам мало кто говорил. Как может женщина излучать красоту, если она не слышит частых комплиментов? Вы были так красивы в тот вечер на своей вечеринке при свете костра, но сейчас вы даже лучше — с блестящими мягкими волосами и в таком элегантном платье!