Украинский футбол: легенды, герои, скандалы в спорах «хохла» и «москаля» - Артем Франков

Не сработался Каневский и с тренером «Динамо», которому суждено было вывести клуб на новый уровень, – Виктором Масловым. У игрока была проблема со здоровьем – песок в печени, которая при больших нагрузках болела. Чтобы во время сезона не было рецидивов, он в межсезонье должен был лечиться на оздоровительных курортах, что и делал семь лет подряд. И Ошенков, и Соловьев к этому относились с пониманием – благо, потом Каневский их не подводил.

Но в 65-м часть его пребывания в Карловых Варах наложилась на начало тренировок в середине января. Так получилось, считает он, не по вине футболиста – на более ранние сроки попросту не было путевок. В середине сбора он вернулся. Но тотчас почувствовал, что Маслов делает новый коллектив.

После того как «Динамо» проиграло контрольный матч во Львове – 0:4, тренер взял в команду нового форварда Пузача. Каневский понял: явно на его место. И подал заявление об уходе, которое моментально было подписано. Это означало, что на всех уровнях его уход уже был утрясен: не так-то просто было его, многолетнего капитана команды, из нее убрать.

– Язнал, что следующим будет Биба, за ними – Лобановский, Базилевич. Так и вышло. На мой взгляд, Маслову нужны были «бегунки», к каким нас отнести было нельзя.

Игрок всегда считает себя правым. Но известно, что правда большого тренера выше, масштабнее правды даже очень хорошего игрока. С Масловым «Динамо» трижды подряд выигрывало чемпионаты СССР – и это отвечает на все вопросы. (Артем Франков: « Тем более Биба благополучно играл при Маслове четыре года – и три после ухода Каневского, успев стать лучшим футболистом СССР 1966 года и дважды чемпионом страны! Не все так очевидно».)

Поначалу уход из «Динамо» означал для Каневского уход из футбола. Его сразу пригласили старшим тренером в Запорожье. Он проработал там три месяца – но тут приехал Юрий Войнов, обладатель Кубка Европы 1960 года, с которым они вместе играли в Клеве. Он возглавил одесский «Черноморец», только вышедший в высшую лигу, и уговорил Каневского помочь.

Год он провел в Одессе, причем вторую половину сезона – с Лобановским и Базилевичем, тоже отчисленными Масловым. Но прежней мотивации у него уже не было. Он доигрывал. И однажды, приехав по каким-то делам в одесский обком КПСС, случайно увидел на столе список, кого надо освободить из команды. По иронии судьбы – из-за той же самой бесперспективности, по причине которой Ошейков едва не отчислил его из «Динамо» в 55-м. Каневский в том списке фигурировал…

– Я немедленно пришел с заявлением. Человек в 30 лет считался тогда ни на что не годным старьем. Я такого отношения к себе стерпеть не смог и теперь уже ушел окончательно. Посчитал ниже своего достоинства куда-то ехать, мытарствовать по провинциям с непонятной целью, имя свое по мелочам разменивать.

Конец карьеры ломал судьбы многих футболистов, уходили жены, не готовые к резкой смене материального уровня. Но это было не про Каневского. Он женился рано, в 21 год, и ни разу в своем выборе не разочаровался. Супруга всегда делила с ним радости и горести – а последних в жизни после футбола было у него куда больше.

Тренерская карьера Каневского началась с того, что в вышестоящих инстанциях ему сразу же порекомендовали… сменить отчество. Тренера все-таки просто по имени не назовешь, а отчество «Израилевич» не очень сочеталось с политикой партии и советского государства. Тонко намекнули: не сменишь отчество – будем держать на тренерском дне.

– Меня никто не заставлял: так, порекомендовали. Видимо, знали, что с позиции силы со мной на эту тему говорить опасно. Вообще-то в открытую меня на еврейскую тему никто не задевал. Я с детства был заметен, был лидером, и никто не смел этого делать, даже если внутри что-то такое имел. Лишь однажды футболист Федотов из Алма-Аты меня обозвал – так я, оглянувшись, чтобы судьи не видели, так ему головой засадил, что он надолго, думаю, запомнил.

Так, оказывается, Каневского с полным правом можно называть Зиданом 60-х!

Он продолжает:

– Арбитр не заметил, но потом, после заседания просмотровой комиссии, меня дисквалифицировали на одну игру. Но хоть этот случай был единственным в своем роде, я знал, что «особое отношение» все равно существует. Я шесть лет подряд капитанил в «Динамо», выиграл все что мог – и единственным из нашего состава не получил звание заслуженного мастера спорта. И не строил иллюзий, что случившееся – какая-то накладка. Прекрасно понимал что к чему.

Когда Каневскому предложили сменить отчество, он, несмотря на достаточно вежливую форму, внутри все равно закипел. Но, будучи человеком трезвым, согласился. А скрытую фронду выразил в том, что решил переименоваться в… Ильича. Такая мысль показалась ему весьма забавной.

Начальство насмешки не разглядело, и из Израилевича он на два с лишним десятилетия превратился в человека с одним отчеством с Лениным и Брежневым. А эмигрировав, вновь стал Израилевичем.

Харьковский «Металлист», рассказывает Каневский, во главе с ним вышел в первую лигу, в то же время был построен великолепный по тем временам стадион с козырьком. Потом поработал в Ташкенте помощником у… Соловьева, с которым добился самого большого успеха как игрок. И «Пахтакор» с ними вышел в высшую лигу.

А затем позвонил Лобановский, с которым они дружили еще со времен выступлений за «Динамо». Сообщил, что принимает киевское «Динамо», а в качестве своей замены в «Днепре» порекомендовал его, Каневского. Четыре года в роли середняка высшей лиги в Днепропетровске, полуфинал Кубка СССР. Выход в первую лигу с симферопольской «Таврией»…

– Без результата я не уходил ни из одной команды. Среди специалистов котировался весьма неплохо, был в четверке тех, кого Федерация футбола СССР направила на просмотр чемпионата Европы в Югославию – с Зониным, Салъковым и Валентином Ивановым. Но я знал – на более высокий уровень меня не пустят. Могу добиваться успехов на локальном уровне – но большого клуба мне никогда не дадут. Постоянно чувствовал «особое» отношение, причем кто принимал решения, так и не узнал.

Несколько раз, согласно существовавшему тогда Положению о соревнованиях, Каневский должен был получить звание заслуженного тренера УССР. Сначала – когда вывел «Металлист» в первую лигу. Потом – когда «Днепр» вышел в полуфинал Кубка. Затем – когда в первую лигу вышла «Таврия». Но никто ему ничего присваивать не собирался. При этом в Узбекистане ему дали звание заслуженного тренера республики после единственного сезона в качестве помощника Соловьева. А в родной республике действовали негласные унизительные директивы.

Развязка наступила в 79-м. Каневский и так был взвинчен из-за разных притеснений, а тут в союзную федерацию футбола персонально на имя Каневского пришло приглашение тренировать национальную сборную Алжира. Уже был куплен авиабилет – он даже помнит точную дату, на 11 января.

Но 4-го ему в Киеве объявили, что никуда он не поедет. Естественно, без объяснения причин. В этот момент Виктор Израилевич-Ильич почти «созрел», а переполнила чашу терпения еще одна история. Его назначили старшим тренером юношеской сборной Украины на первый турнир «Переправа». В Сухуми команда Каневского заняла первое место. Ему опять должны были присвоить звание заслуженного тренера Украины – и вновь этого не сделали.

Вот после этого-то он и пришел к секретарю парторганизации Федерации футбола УССР, где тогда работал, и сказал: «Я подаю заявление на выезд».

– Для них это был гром средь ясного неба. Не ожидали от меня такого поступка. Естественно, на меня выплеснулась злоба – так тогда полагалось. Очень тяжелое было собрание, на котором меня исключали из партии. Грозили, клеймили, называли врагом народа, предателем. Народ, дескать, тебе не простит…

Но о том, что его не выпустят, Каневский даже не задумывался. Однако на 12-й день (обычно люди ждали ответа по полгода) его вызвали к начальнику ОВИРа, у которого в тот момент находился еще и замминистра внутренних дел Украины. И было сказано: «Никуда ты не поедешь».

Объяснили все недостаточной степенью родства. Это, конечно, было откровенным лукавством: все прекрасно знали, что израильские вызовы, по котором уезжало большинство тогдашних эмигрантов, чаще всего липовые. Так что причины отказа к степени родства не имели никакого отношения.

Но ни выяснить, ни сделать что-либо не представлялось возможным. К моменту нашего разговора в 96-м, когда коммунистический режим уже стал историей, Каневский так и не узнал, почему над ним решили поиздеваться. То ли отъезд человека с именем был нежелательным, то ли динамовско-офицерское прошлое сказалось…

Потом ему все-таки кое-что рассказали. Якобы сработал фактор работы в «Днепре», который числился за секретным оборонным предприятием, «почтовым ящиком». Где, дабы решить какие-то вопросы, касавшиеся команды, ему иногда приходилось бывать.