Эмиль Верхарн: Стихотворения, Зори. Морис Метерлинк: Пьесы - Морис Метерлинк

мы смена твоя.

Мы клянемся тобой, посвящая тебе

Все, чего мы достигнем в борьбе, —

Все прекрасное, светлое, сильное, чистое,

Все несущее миру расцвет бытия.

— Эреньен, Эреньен! Память славы твоей

Будет вечно пылать в сердце будущих дней.

— Эреньен, Эреньен! Вдохновляй ныне нас,

Как недавно, в печальный и гибельный час,

В дни разлада и в дни заблуждений,

Темным силам назло,

Дав нам жизнь и тепло,

Вдохновлял нас твой пламенный гений.

Тело кладут на помост; женщины возлагают на него цветы и траурное покрывало.

Городской ясновидец (стоя на ступени и возвышаясь над всей толпой)

Не время нам

Внимать слезам,

Пришли часы иные,

Свергая дряхлых, сумрачных богов,

Как молния из темных облаков,

Блеснула истина впервые.

Надежда плотью облеклась,

Желанье старое сияет в блеске юном,

В глазах — весна, сердца подобны струнам,

Возникла в воздухе таинственная связь.

(Указывая на катафалк.)

Пусть лягут ветви пальм, как символ обновленья,

На ложе скорбное безмолвия и тленья!

Храните в чистоте его завет.

Не оскверняйте памяти героя,

Чтобы, мятежный дух навеки успокоя,

Дала и смерть ему лишь новый, яркий свет.

Его к весне неведомой влекло,

Он шел со звездами, с веками, со вселенной,

Он жизнь завоевал рукою вдохновенной,

Он победил, взорвал и уничтожил зло.

Выступает Ордэн. Волнение. В толпе называют его имя и приветствуют его. Перешептываясь, расспрашивают о нем друг друга.

Толпа. Это он отказался уничтожить Оппидомань.

— Он сделал наших врагов нашими друзьями.

— Он велик, как Эреньен.

Ордэн (указывая на тело). Я был его учеником и другом, ему неведомым. Его книги заменили мне Библию. Такие, как он, создают подобных мне — людей смиренных, долгое время остающихся в тени, но в некий громоносный день эти люди, как бы по мановению судьбы, осуществляют великую мечту своего учителя. Насколько прекрасно, незаменимо и незабвенно для сынов своих каждое отечество, настолько же гибельна и вредоносна каждая нация, отгородившаяся от мира в своих границах. Но мир покуда щетинится враждующими нациями. И наш союз возникает перед ними великим примером.

Всеобщий восторг.

Когда-нибудь они поймут бессмертное событие, свершившееся здесь, в прославленной Оппидомани, откуда во все века одна за другой исходили самые высокие идеи человечества. И впервые с тех пор, как возникло насилие, с тех пор, как человеческий мозг постиг исчисление времени, две нации, одна — отказываясь от победы, другая — смирив оскорбленную гордость, бросаются друг другу в объятия. Земля содрогнулась, вся кровь, все соки прилили к сердцу каждой твари. Союз и единение победили ненависть.

Восторженные крики.

Борьба между людьми, кровопролитная борьба, отошла в прошлое. Отныне гигантский маяк пылает на горизонте грядущих бурь. Его величие ослепит взоры, покорит умы, воспламенит желания. И пусть люди, пройдя тернистый путь испытаний и горестей, придут в ту гавань, куда зовет их этот маяк, позлащая сиянием мачты и мирные ладьи.

Всеобщее ликование; люди кричат, обнимаются. Прежние враги подходят и окружают Ордэна. Граждане Оппидомани протягивают к нему руки. Он уклоняется от объятий и слагает пальмовые ветви к ногам Эреньена. Затем говорит, обращаясь к его вдове.

Во имя жизни и ее торжества, прошу вас, Клер Эреньен, показать двум ликующим народам того, в ком мы видим воплощение Жака Эреньена: его сына. (Протягивает руки, чтобы взять ребенка.)

Клер (останавливая его). Я сама найду в себе для этого силы.

(Встает.)

Оппидомань! Ты слышишь: в этот час,

Когда нас, наконец, надежда увенчала,

В преддверье новых дней, берущих здесь начало,

Двум нациям, забывшим свой раздор,

Превозмогая скорбь и осушая взор,

(обращаясь к толпе)

Вверяю сына. Пусть он по стопам отца

Идет — высокий долг исполнить до конца,

Пускай мечту осуществляет смело,

Которая отцом его владела.

Пусть будет он

Отныне посвящен

Грядущему, что к нам нисходит в ореоле

Восстанья, празднества, и радости, и боли,

Пред вами всеми, здесь, у древних стен,

Где спит последним сном великий Эреньен.

Клер некоторое время высоко держит сына, к которому протягиваются тысячи рук охваченной восторгом толпы; затем она передает ребенка Ордэну. И вдруг, истощив этим напряжением все силы, она, рыдая, припадает к телу Эреньена. Постепенно водворяется молчание.

Ле Бре. Все совершившееся ныне так прекрасно, так незабвенно, и такая глубокая связь объединила нас, что стыдно было бы думать о договоре и клятве! Перед лицом всего ненарушимого и святого, перед этим гениальным человеком, чье окровавленное тело и бессмертная душа вдохновляют и воспламеняют нас, мы свободно отдаем себя друг другу навеки!

Восторженные крики.

Ордэн. Когда вчера, с пылающими сердцами и раскрытыми объятиями, мы вступили в город, меня изумляло то, что человек, все это создавший, является живым свидетелем своего триумфа. Такая победа требовала жертвы. Подумайте, при каких необычайных обстоятельствах Эреньен, один, без друзей, без защиты, добровольно подставил свой лоб, быть может, последней пуле, — и вы, как я, поверите, что смерть его связана с тайнами великих и необоримых сил.

Эно. Он низверг и растоптал старую власть, чье изображение еще высится на пьедестале. (Указывает на статую.)

Свистки, крики: «Вали ее на землю, вали!» Рабочие хватают ломы и взбираются на пьедестал.

Он уничтожил это гнилье: ее трусливых консулов, ее беззаконные законы, ее позорные обычаи, ее продажную армию.

Толпа. Долой ее! Долой!

Эно. Он освободил нас от ее воровских банков, от ее золота, парламентов и бирж, он убил все противоречия. А эта статуя глумится над его деяниями. (Указывает на статую.)

Толпа. Старая негодяйка!

— Проклятое чудовище!

— Продажная потаскуха!

Крики со всех сторон: «Долой ее! Долой!»

— Кинуть ее в сточную канаву!

— Ломай ее! Бей!

— Вали! Вали ее в грязь!

Голоса крестьян. Это она нас пожирала!

Голоса горожан. Это она нас позорила!

Голоса крестьян. Она была смертью!

Голоса горожан. Она была преступлением! (Со всех сторон.) Долой ее! Долой!

Рабочий (стоя на пьедестале, кричит окружающим). Берегись! Она падает!.. Падает!

Под яростные крики толпы огромная статуя начинает качаться и падает. Мгновенье мертвой тишины. Затем Эно схватывает уцелевшую голову, поднимает и,