Эмиль Верхарн: Стихотворения, Зори. Морис Метерлинк: Пьесы - Морис Метерлинк

двумя створками что-то застряло.

Отец. Плотник завтра починит.

Дед. Разве плотник придет завтра?

Дочь. Да, дедушка, у него есть работа в погребе.

Дед. Он поднимет грохот на весь дом!..

Дочь. Я попрошу, чтоб он не очень стучал.

Внезапно слышится лязг оттачиваемой косы.

Дед (вздрагивает). О!

Дядя. Что это?

Дочь. Не знаю. Должно быть, садовник. Мне плохо видно — на него падает тень от дома.

Отец. Садовник собирается косить.

Дядя. Он косит ночью?

Отец. Ведь завтра воскресенье?.. Да… Я ему сказал, чтобы он обкосил вокруг дома.

Дед. Его коса что-то уж очень громко звенит…

Дочь. Он косит вокруг дома.

Дед. Ты его видишь, Урсула?

Дочь. Нет, дедушка, — он в тени.

Дед. Боюсь, как бы он не разбудил мою дочь.

Дядя. Я еле слышу его.

Дед. А я слышу так явственно, как будто бы он косит в самом доме.

Дядя. Больная не услышит — можете не сомневаться.

Отец. Лампа что-то сегодня горит не особенно ярко.

Дядя. Надо подлить масла.

Отец. Утром я велел ее заправить. Она стала плохо гореть после того, как закрыли дверь.

Дядя. Стекло помутнело.

Отец. Сейчас разгорится.

Дочь. Дедушка заснул. Он три ночи не спал.

Отец. Он очень волновался.

Дядя. Он всегда ужасно волнуется. И ничем его нельзя успокоить.

Отец. В его годы это простительно.

Дядя. Да, еще неизвестно, какие мы сами-то будем в его годы!

Отец. Ему под восемьдесят.

Дядя. Что ж, он может себе позволить некоторые странности.

Отец. Он — как все слепые.

Дядя. Слепые слишком много рассуждают.

Отец. У них слишком много досуга.

Дядя. Им нечего делать.

Отец. А развлечений никаких.

Дядя. Тяжелая судьба…

Отец. По-видимому, к этому привыкают.

Дядя. Не могу себе представить.

Отец. Их нельзя не пожалеть.

Дядя. Не знать, где находишься, не знать, откуда идешь, не знать, куда идешь, не отличать полдня от полуночи, лета от зимы… И эти вечные потемки, вечные потемки… Я предпочел бы умереть… И это неизлечимо?

Отец. Кажется, неизлечимо.

Дядя. Но ведь он не окончательно ослеп?

Отец. Он различает только сильный свет.

Дядя. Нам всем нужно беречь глаза.

Отец. У него часто являются странные мысли.

Дядя. Иногда с ним не очень весело.

Отец. Он говорит все, что думает.

Дядя. Но ведь прежде он не был таким?

Отец. Нет. Когда-то он был таким же разумным, как мы, ничего непонятного не говорил. Ему Урсула потворствует — отвечает на все его вопросы…

Дядя. Отвечать не надо — так лучше для него.

Бьет десять часов.

Дед (просыпается). Я сижу лицом к стеклянной двери?

Дочь. Ты хорошо спал, дедушка?

Дед. Я сижу лицом к стеклянной двери?

Дочь. Да, дедушка.

Дед. Никого нет за стеклянной дверью?

Дочь. Да нет же, дедушка, я никого не вижу.

Дед. Мне показалось, там кто-то ждет. Никто не приходил?

Дочь. Никто, дедушка.

Дед (дяде и отцу). А ваша сестра не пришла?

Дядя. Теперь уж не придет. Нехорошо это с ее стороны.

Отец. Меня это начинает беспокоить.

Слышатся чьи-то шаги.

Дядя. Это она! Слышите?

Отец. Да, кто-то ходит внизу.

Дядя. Наверно, сестра. Это ее шаги.

Дед. Я слышал медленные шаги.

Отец. Она очень тихо вошла.

Дядя. Она знает, что в доме больная.

Дед. Теперь я ничего уже больше не слышу.

Дядя. Она сейчас поднимется; ей скажут, что мы здесь.

Отец. Я счастлив, что она пришла.

Дядя. Я был уверен, что она придет.

Дед. Однако она где-то замешкалась.

Дядя. И все же это, должно быть, она.

Отец. Мы никого другого не ждем.

Дед. Я не слышу внизу никакого движения.

Отец. Я позову служанку; сейчас мы узнаем, кто там. (Звонит.)

Дед. Теперь я слышу, что кто-то идет по лестнице.

Отец. Это служанка.

Дед. Кажется, она не одна.

Отец. Она медленно поднимается…

Дед. Я слышу шаги вашей сестры!

Отец. Я слышу только шаги служанки.

Дед. Это ваша сестра! Это ваша сестра!

В маленькую дверь стучат.

Дядя. Она стучится в дверь, которая выходит на потайную лестницу.

Отец. Пойду открою сам, а то эта дверца стала очень скрипеть; ею пользуются редко — в тех случаях, когда хотят проникнуть тайком. (Приотворяет дверь.) Где вы?

На лестнице стоит служанка.

Служанка. Я здесь, сударь.

Дед. Ваша сестра в дверях?

Дядя. Я вижу только служанку.

Отец. Да, это служанка. (Служанке) Кто вошел к нам в дом?

Служанка. Вошел в дом?

Отец. Да, кто-нибудь приходил?

Служанка. Никто не приходил, сударь.

Дед. Кто это так вздыхает?

Дядя. Служанка — она запыхалась.

Дед. Она плачет?

Дядя. Да нет! Чего ей плакать!

Отец (служанке). Никто сейчас не приходил?

Служанка. Да нет же, сударь!

Отец. Но ведь мы слышали, как отворилась дверь!

Служанка. Это я затворяла дверь.

Отец. Она была отворена?

Служанка. Да, сударь.

Отец. Почему она была отворена в такой поздний час?

Служанка. Не знаю, сударь. Я ее затворила.

Отец. А кто же ее отворил?

Служанка. Не знаю, сударь. Должно быть, кто-нибудь выходил после меня…

Отец. Надо за этим следить… Да не толкайте дверь! Вы же знаете, что она скрипит.

Служанка. Да я до нее не дотрагиваюсь, сударь.

Отец. Нет, вы ее толкаете, вы как будто хотите войти в комнату!

Служанка. Нет, сударь, я от нее в нескольких шагах.

Отец. Говорите тише.

Дед. А что, огонь потушили?

Старшая дочь. Нет, дедушка.

Дед. Мне показалось, что стало темно.

Отец (служанке). Ступайте! Только смотрите, не топайте по лестнице.

Служанка. Я не топала.

Отец. А я вам говорю, что вы топали! Спускайтесь осторожно, а то разбудите барыню. Если кто-нибудь придет — скажите, что нас нет дома…

Дядя. Да, скажите, что нас нет дома!

Дед (вздрагивает). Этого не надо было говорить!

Отец. Не пускайте никого, кроме моей сестры и доктора.

Дядя. В котором часу должен приехать доктор?

Отец. Раньше полуночи не приедет. (Затворяет дверь.)

Часы бьют одиннадцать.

Дед. Она вошла?

Отец. Кто?

Дед. Служанка.

Отец. Да нет, она ушла.

Дед. Я думал, что она села за стол.

Дядя. Кто, служанка?

Дед. Да.

Дядя. Только этого недоставало!

Дед. Никто не входил в комнату?

Отец. Да нет, никто не входил.

Дед. И вашей сестры здесь нет?

Дядя. Нет, сестра не приходила.

Дед. Вы меня обманываете!

Дядя. Обманываем?

Дед. Урсула, ради бога, скажи мне всю правду!

Старшая дочь. Дедушка, дедушка, что с тобой?