Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

Поднявшись на гору, повстанцы увидели колонну вражеских войск, угрожавшую перерезать им путь, и бросились на опережение. Че был на волоске от гибели: «Я не мог поддерживать нужную скорость и все время полз сзади…» К счастью, рядом был его преданный друг Луис Креспо, который попеременно нес то его самого, то его рюкзак, при этом подгоняя Че шутливыми угрозами ударить его прикладом ружья и называя его не иначе как «аргентинским ублюдком».

Им удалось уйти от погони, но, взбираясь наверх, Че промок до нитки от нового ливня, так что едва мог дышать, и на последнем этапе пути товарищи несли его на себе. Они нашли укрытие в местечке Пургаторио. Поскольку Че никак не мог продолжать путь без лекарств, Фидель заплатил одному крестьянину, чтобы тот спешно съездил в Мансанильо за лекарством от астмы и, оставив Гевару под охраной одного из гуахиро, вместе с остальными отправился дальше. Предполагалось, что, как только Че станет лучше, он вернется на ферму Диаса, чтобы встретить новых добровольцев и привести их к Фиделю.

Гуахиро, которому было поручено остаться с Че, носил прозвище Маэстро (Учитель); он прибыл недавно и представился участником нападения на казармы Монкада, что было неправдой, но все-таки повстанцы приняли его в свои ряды. Как Че описывал его позже, это был «человек сомнительной репутации, но огромной силы». После отбытия Фиделя они с Маэстро укрылись в лесу, ожидая крестьянина, посланного за лекарствами.

По истечении двух дней «надежды и страха» прибыл посланец и принес лекарство против астмы. «Всего один бутылек, — отмечает Че, — но парень принес его, а вместе с ним немного молока, шоколада и печенья». Однако лекарство только отчасти облегчило его страдания; в ту ночь Че по-прежнему не мог никуда идти. 3 марта он совершил над собой нечеловеческое усилие и двинулся в путь, желая во что бы то ни стало прибыть на ферму Диаса в условленный срок. Результат был плачевным: чтобы взобраться на гору, у него ушло пять часов, притом что в нормальном состоянии это заняло бы не более часа.

Несмотря на все усилия, Геваре удалось прибыть на ферму Диаса только через неделю — с пятидневным опозданием. Маэстро лишь изредка помогал Че, и в какой-то момент тот заподозрил своего спутника в желании дезертировать. Че сказал крестьянину, что тот может уйти, если хочет, но Маэстро отказался, и Гевара отметил в дневнике: «Его поведение не вполне ясно, но я его припугнул». Помощь со стороны местных также была невелика. Один из них, обычно весьма приветливый, на сей раз при виде Че откровенно занервничал: «Он так дрейфил, что, наверно, дерьмометр зашкаливал».

10 марта Че, постепенно оправившись от астмы, добрался наконец до места назначения, но лишь для того, чтобы обнаружить, что подкрепление еще не прибыло. У Эпифанио Диаса были не самые ободряющие новости. Несколькими днями ранее отряд Фиделя угодил в ловушку в местечке под названием Лос-Альтос-де-Мерино и оказался разбит на две группы. О судьбе самого Фиделя ничего известно не было.

Однако наиболее тяжелые для повстанцев дни совпали с жесточайшими ударами, которые постигли режим Батисты.

В конце февраля Кубу поразили новости об интервью, данном Фиделем Герберту Меттьюзу. Кубинский министр обороны поспешил заявить, что интервью есть не более чем мистификация. А 25 февраля, через день после выхода первой из трех частей статьи, опубликованной Меттьюзом в «Нью-Йорк таймс», кубинские власти ввели цензуру в прессе.

Интервью, взятое Меттьюзом, не только доказывало, что Фидель жив и находится в добром здравии, несмотря на все официальные заверения в обратном. Оно также стало дебютом Кастро на международной сцене, так как было опубликовано на страницах самого влиятельного печатного органа Америки. Немаловажным оказалось и то обстоятельство, что тон публикации был доброжелательным: пятидесятисемилетний корреспондент был явно покорен Фиделем и проникся симпатией к его делу.

«Фидель Кастро, мятежный лидер кубинской молодежи, — писал Меттьюз, — жив и ведет трудные бои, добиваясь при этом успеха, на скалистых, труднопроходимых пространствах Сьерра-Маэстры, что находится на южном острие острова… Тысячи людей душой и сердцем поддерживают Фиделя Кастро и тот новый курс, который, как они убеждены, он намерен проводить в жизнь… Сотни уважаемых граждан Кубы помогают сеньору Кастро… а политика ответного террора со стороны правительства еще больше настраивает народ против генерала Батисты».

Образ Фиделя, нарисованный Меттьюзом, получился весьма притягательным и мужественным: «Передо мной предстал настоящий мужчина: дюжий, шести футов ростом, с кожей оливкового цвета, полнолицый, с клочковатой бородой… У этого человека потрясающая энергетика. Невооруженным глазом видно, как обожают его соратники, и нет ничего удивительного в том, что Фидель Кастро сумел стать героем кубинской молодежи. Это образованный, фанатично преданный своему делу человек, исполненный возвышенных идеалов, мужества и обладающий выдающимися организаторскими способностями».

Характеризуя идеологическую платформу повстанцев, Меттьюз писал: «Программа движения туманна и пестрит "общими местами", но она предлагает Кубе новый курс, радикальный, демократический и потому антикоммунистический. Движение сильно прежде всего тем, что сражается с военным режимом президента Батисты… Кастро проповедует идеи свободы, демократии, социальной справедливости, необходимости восстановления конституции и проведения выборов».

Война в прессе продолжилась с новой силой в следующие два дня. Важным рубежом стало 28 февраля, когда «Нью-Йорк таймс» опубликовала фотографию Меттьюза с Фиделем, тем самым полностью опровергнув неосторожные официальные заявления кубинских властей о том, что журналисту вся его встреча с Кастро приснилась.

Не успел Фидель нанести Батисте удар через прессу, как пришла дурная новость о том, что арестованы Франк Паис и Армандо Харт. Затем, 13 марта, в то время как Че ждал на ферме Диаса новых повстанцев, по радио передали первые сообщения о покушении на жизнь Батисты, совершенном в Гаване. Вооруженные группы людей из «Революционной директории» во главе с Хосе Антонио Эчеверриа при участии некоторых последователей Карлоса Прио совершили дерзкое нападение на президентский дворец и на время захватили круглосуточную радиостанцию «Релох» в Гаване. Но атака захлебнулась, а в последовавшей перестрелке погибло около сорока человек. Среди убитых был сам Эчеверриа и более тридцати его сподвижников, а также пятеро охранников дворца и один американский турист, случайно оказавшийся в эпицентре событий. Батиста же, который как раз в это время читал книгу об убийстве Линкольна, не получил ни единой царапины.