Последний кольценосец - Кирилл Еськов

— И не подумаю даже! Мне эти ваши шпионские игры...

— Слушай, ты что — идиот? Раз уж ты попал в поле зрения людей с Приморской, 12, — все, полный привет! Ты докажешь им свою непричастность к эльфийской сети, лишь умерев под пыткой; тогда они разведут руками и скажут: «Это ж надо — обознались...» Так что, даже если ты и вправду ни сном ни духом, ищи щелку, где отсидеться; и я — заметь — совершенно не склонен вникать в твои проблемы и предлагать тебе собственные захоронки... А вот если ты из эльфийского подполья, тебе после такого «чудесного освобождения» предстоит долго и муторно объясняться с вашей собственной службой безопасности — или как она там у вас называется. Тогда ты просто изложишь им все, чему был свидетелем, и скажешь следующее: барон Тангорн из Итилиена ищет связь с Эландаром...

— Впервые слышу такое имя.

— А ты и не мог его слышать — тебе это не по чину. Так вот, если твое начальство сочтет дело стоящим, жду тебя в семь вечера по пятницам в ресторане «Зеленая макрель». Но обязательно передай: я не стану иметь дело ни с кем, кроме самого Эландара, — шестерки меня не устраивают.

А когда маштанг вывел звездочета на крылечко особняка, в ночь, пронизанную вспышками карнавальных фейерверков, он напоследок остановил своего подопечного:

— Обожди. Во-первых, запомни дом, номер и все такое — это, поверь, тебе пригодится. Во-вторых... Когда я выясню у этого самого гимнаста, каким образом Приморская, 12, вышла на младшего секретаря МИД Альгали, я запечатаю его письменные показания в пакет, который будет ждать тебя в Хармианской слободе, в доме Мамаши Мадино... Ну ладно, парень, двигай, а я пошел беседовать с нашим общим приятелем — пока там угольки в жаровне не совсем остыли...

Не похоже было, однако, чтобы младший секретарь всерьез проникся предостережениями маштанга. Он некоторое время слонялся по ночным улицам (надо полагать — пытался «обнаружить слежку»; смех, да и только!), а потом зашел в бар «Падучая звезда», издавна облюбованный всякого рода артистической и прибогемной публикой; там и всегда-то было шумно, а уж в карнавальную ночь было просто не протолкнуться. Здесь, на свету, сразу стало видно, что пережитое приключение не прошло для Альгали даром: у него, например, заметно дрожали руки. Ожидая у стойки, пока бармен смешает ему «Незабудку» — сложный коктейль из одиннадцати компонентов, — он механически складывал столбик из монеток, но пальцы не слушались и столбик дважды обрушивался; поглядевший на эти архитектурные экзерсисы бармен крякнул и отставил коктейль в сторонку:

«Давай-ка я тебе, парень, стакан рома нацежу — так-то оно будет лучше...» Пару часов он прокемарил в уголке, не вступая ни с кем ни в какие разговоры; затем вдруг заказал себе второй коктейль, после чего выбрался наружу и переулками вышел на совершенно безлюдный в этот предрассветный час мост Исполненных желаний. И исчез.

Если кто-то следил за Альгали, он наверняка помянул бы на этом месте нечистую силу: только что вот был человек — и нету... В принципе можно допустить, например, прыжок в проходящую под мостом гондолу, однако висячий мост Исполненных желаний имеет пролет в тридцать футов высотой; вряд ли МИДовский клерк способен на такого рода цирковые эскапады, да и синхронизация действий тут должна быть просто запредельная — а откуда ей взяться?.. Впрочем, все прочие варианты объяснения были ничуть не менее фантастичны; можно, конечно, многозначительно произнести: «Эльфийская магия!» — однако навряд ли эти слова что-нибудь объясняют: короче говоря, каким именно образом Альгали добрался до неприметного рыбацкого домика на берегу Барангарской бухты, осталось загадкой.

По прошествии пары часов он стоял посреди хижины, совершенно раздетый, раскинув руки и закрыв глаза. Тоненькая черноволосая девушка, чем-то похожая на печальную птичку вивино, медленно, почти не касаясь, вела раскрытые ладони вдоль спины Альгали. Обследовав таким образом все его тело, девушка отрицательно покачала головой: «Все чисто, никакой магической пыли».

— Спасибо тебе, маленькая! — У человека, что сидел в углу на рассохшемся бочонке, было жесткое, спокойное лицо капитана, стоящего на сотрясаемом штормом мостике. — Устала?

— Не так чтобы очень. — Она пыталась улыбнуться, но улыбка вышла совсем уж бледной.

— Отдохни с часок...

— Я не устала, правда!

— Отдыхай. Это приказ. Потом еще раз проверишь его одежду — каждую нитку: я все же опасаюсь, что ему всадили «маячок»... Ну а ты что скажешь? — обернулся он к парню в карнавальном костюме летучей мыши.

— Контрнаблюдение слежки не выявило — по крайней мере от «Падучей звезды» до моста. Я прошел следом за ним (так и так надо было отвязать веревочную лестницу, по которой он спускался в гондолу) — все чисто.

— Были проблемы?

— Никаких. Как только пришел сигнал тревоги — коктейль «Незабудка» плюс рассыпающийся монетный столбик, — мы подняли группу прикрытия. Бармен за вторым коктейлем передал ему, на котором по счету столбике мостового ограждения искать лестницу, и все прошло без сучка без задоринки.

— Ладно. Пока все свободны. А вы, Альгали, накиньте на себя что-нибудь, присаживайтесь и начинайте свое повествование. Слушаю вас внимательно.

...Проводив взглядом удаляющегося по Фонарной МИДовского секретаря, человек, представившийся ему бароном Тангорном (а это был действительно он), вернулся в дом. На полуподвальном этаже вовсю кипела работа: гимнаст и шут — живые и здоровые — тщательно прибирали помещение. Шут уже успел стащить с себя окровавленную одежду (свиная кровь была налита в спрятанный за пазуху пузырь, который и рассек меч барона) и теперь, кривясь от боли, снимал поддетую под нее мифриловую кольчугу. Увидав Тангорна, он повернулся боком, демонстрируя тому наливающийся лиловым отек:

— Что ж ты делаешь, командир! Гадом буду — ты мне ребро сломал!

— За те дунганы, что ты огреб, можно и потерпеть. Если намекаешь на прибавку — перебьешься.

— Не, ну ты в натуре!.. Ткнул бы аккуратненько — и все дела; захреном было лепить со всей дури? А кабы кольчужка твоя порвалась?

— Так ведь не порвалась же, — равнодушно отозвался барон. — Давай-ка, кстати, ее сюда.

Кольчугу он предварительно выкрасил черной эмалью, так что она теперь по виду не отличалась от старинного мордорского доспеха мелкого плетения — демонстрировать подельникам мифрил в его планы никак не входило.

— Инспектор! — окликнул он гимнаста, тщательно счищавшего тем временем кровяные брызги со спинки кресла. — Не забудьте вернуть на место жаровню.

— Послушайте, барон, — раздраженно отозвался тот, — не надо меня учить, как затирать следы!.. — после чего воспроизвел (и вполне к месту — как вынужден был признать про себя Тангорн) известные поговорки про оборзевшего сынка, вознамерившегося давать отцу сексологические рекомендации, и про то, что заниматься любовью прямо посреди набережной Трех Звезд не следует главным образом по той причине, что окружающие замучают своими советами.