Последний кольценосец - Кирилл Еськов

В этом смысле действия пары благородных господ, отставших от увитого серпантином хоровода, который под треск петард удалялся вдоль Фонарной улицы от места ее пересечения с Мятным переулком, следует признать предосудительными — хотя совершались оные действия, похоже, с самыми благими намерениями. Эти двое — один в разноцветном трико циркового гимнаста, другой с головы до ног увешанный бубенчиками шута — склонились над лежащим на земле человеком, одетым в сине-золотой плащ звездочета. Они не слишком умело пытались привести того в чувство («Эй, мужик, ты че?»), снявши с него при этом серебристую маску; чувствовалось, что и сами «спасатели» едва стоят на ногах.

Тут из переулка навстречу им выпорхнула щебечущая стайка из трех девушек в домино разного цвета.

— Кавалеры, кавалеры! — загомонили они, хлопая в ладоши. — И как раз по штуке на каждую! Чур, гимнаст мой! Пойдешь со мною, красавчик?

— Легче на поворотах, подруги, — отмахнулся тот. — Видите — нашего третьего кореша чего-то совсем развезло...

— Бедненький... Перебрал, да?

— Без понятия. Так вроде классно выступал в хороводе и вдруг ни с того ни с сего оп-па — и уже в дровах. Вроде и пил-то немного...

— А если я верну его к жизни поцелуем? — кокетливо проворковало синее домино.

— Сделай одолжение, крошка! — ухмыльнулся шут — Может, проблюется — оно знаешь как пользительно...

— Фу, какие вы... — обиделась девушка.

— Ладно, красотки, не дуйтесь как мыши на крупу, — примирительно рассмеялся гимнаст и твердою рукой приобнял бордовое домино несколько ниже талии (за что был немедленно вознагражден томным: «Ах, нахал!..») — Все вы, девицы, совершеннейшая прелесть, мы вас любим до умопомрачения, и все такое... Выпить нету? Жалко... Тогда сейчас сделаем как — вы двигайте по Мятному на набережную, там возьмите на лотках нурнонского на всю нашу компанию, — с этими словами он протянул девушке кошелек, набитый мелким серебром, — а главное — забейте местечко поближе к музыкантам. А мы вас нагоним через пять минут — только оттащим эту пьянь зеленую во-он в тот скверик, пускай подремлет на травке... Вот же, блин, навязался на нашу голову!..

А когда девушки, звонко цокая каблучками по брусчатке, скрылись в переулке, шут, будто бы еще не веря себе, покрутил головою и перевел дух:

— Уф-ф! Я уж решил — все, придется их мочить...

— Да, я знаю — ты у нас любитель простых и быстрых решений, — проворчал гимнаст, — за тобою гляди в оба... А вот куда б мы тут три трупа девали — это в твою умную голову не приходило?

— Ума не приложу, — честно развел руками тот. — Ну дык что, командир? Вроде как проехали?

— Не факт. Так что мочить — не мочить, но вот потопать за ними следует... Хрен его знает, что за девки, хотя на прикрытие не похоже. Двигай-ка следом за ними на набережную, и если что — немедленно назад.

— А вы? В одиночку-то...

— Манценилла — штука верная, парень оклемается не раньше, чем через час. Подсоби-ка взвалить его на загривок, — с этими словами гимнаст опустился на колено рядом с неподвижным звездочетом, — а уж сотню ярдов до нашего крылечка я как-нибудь сам осилю.

...Звездочет всплывал из своего наркотического оцепенения медленно и тяжко; однако едва лишь он начинал подавать признаки жизни, как ему зажали ноздри и влили в раскрывшийся рот флакон стимулятора на основе колы — время уже поджимало, надо было поторапливаться с допросом. Он мучительно закашлялся (часть обжигающей жидкости попала не в то горло) и открыл глаза: с первого же взгляда он понял, куда попал, — да и чего тут было не понять... Помещение без окон (но скорее все же цокольный этаж, чем подвал), двое в карнавальных костюмах — циркового гимнаста и шута; постой-ка... ну да — они же отплясывали вместе с ним в одном хороводе, а потом — точно! — именно этот гимнаст и дал ему глотнуть вина из стеклянной фляги с выдавленными на ней веселыми дальневосходными дракончиками... Хорошее вино — только вот с пары глотков вырубаешься напрочь, а потом оказываешься неведомо где, и руки твои уже наглухо примотаны к подлокотникам кресла, а на табурете перед тобою красуется жестяной тазик с инструментами, при одном взгляде на которые все внутренности как будто окунаются в ледяную слизь... Но как же так — он ведь точно помнит, что гимнаст и сам отхлебывал вино из той фляги... Противоядие?.. А, черт, какая теперь разница, важно — кто они такие... Департамент? Или все же Приморская, 12? Он перевел взгляд на озаряемое багровыми отблесками лицо шута, который деловито шуровал в угольях, заполняющих большую напольную жаровню, и его передернуло ознобом — да так, что едва не свело мышцы между лопаток.

— Господин Альгали, младший секретарь МИД, если я не ошибаюсь? — нарушил молчание гимнаст: он сидел чуть в отдалении, внимательно разглядывая своего пленника.

— Не ошибаетесь. С кем имею честь? — Тот, похоже, уже овладел собою и внешне не выказывал страха — одно лишь удивление.

— Мое имя вам все равно ничего не скажет. Я представляю тайную стражу Воссоединенного Королевства и надеюсь на сотрудничество с вами. Здесь, конечно, обстановка не столь роскошная, как на Приморской, 12, но подвал мало чем уступит тамошнему...

— Странные у вас методы вербовки агентуры, право слово, — пожал плечами Альгали, и в глазах его промелькнуло что-то вроде облегчения. — Пора бы уж вам понять: здесь, на Юге, любую вещь проще купить, нежели отнимать силой. Вы хотите заполучить меня в свою сеть? Да сколько угодно! Чего ради было устраивать этот идиотский спектакль?

— Спектакль вовсе не так уж глуп, как может показаться. Нам ведь нужны не документы по обстановке в Кханде, к коим вы имеете доступ по службе, а нечто совсем иное.

— Не понял... — озадаченно приподнял бровь секретарь.

— Да ладно осину-то гнуть! Все ты уже понял, если не дурак... Нам нужна эльфийская сеть, в которой ты состоишь, — имена, явки, пароли. Ну?!!

— Эльфийская сеть? Да вы чего, ребята, кокнара нанюхались? — небрежно хмыкнул Альгали — пожалуй, чуть более небрежно, чем следовало бы по обстановке.

— А теперь послушай меня — только очень внимательно. Прибегать в нашей беседе ко всему этому, — гимнаст широким жестом обвел тазик и жаровню, — мне страсть как не хочется. Вариантов тут два. Либо ты сам выкладываешь все, что тебе известно, после чего возвращаешься домой и дальше спокойно работаешь на нас. Либо ты опять-таки выкладываешь все — но уже с нашей помощью, — тут он опять кивнул на жаровню, — и тогда ты отсюда уже не выйдешь: видок у тебя после этого будет сам понимаешь какой, зачем лишний раз травмировать чувства твоих эльфийских дружков? Мне больше нравится первый вариант, а как тебе?..