Ужасы: Последний пир Арлекина - Рэмси Кэмпбелл

Лич, который регулярно протестует против подобных обвинений и называет их «безумными теориями заговоров», отказался комментировать попавшие к нам документы, в которых имеются цифры и факты. Кроме финансирования Патрика Мессингейма и ему подобных политиков, Лич жертвовал большие суммы в пользу таких безумных предприятий, как «Крестовый поход белой свободы». Это движение направляет денежные средства от крупных бизнесменов Великобритании и Америки в Южную Африку. Кроме того, Лич поддерживал «Английский освободительный фронт», члены которого утверждают, что иммигранты с полуострова Индостан и с островов Карибского моря представляют собой «оккупационную армию» и должны быть вышвырнуты прочь с помощью оружия. Лич финансирует лобби возрождения смертной казни и даже трэш-группу «Известка», исповедующую белый расизм, чей сингл «Кровь, железо и святой Георгий» был отвергнут Би-би-си и коммерческими радиостанциями, но достиг пятого места в независимых чартах.

В свете перечисленных обвинений вызывает беспокойство военизированный характер службы безопасности, которая охраняет пирамиду — сердце империи Лича. Он нанимает охранников из крайне правых молодежных банд, часто через объявления, размещенные в полуграмотных, но подозрительно хорошо сверстанных и отпечатанных фанатских журналах, распространяемых на футбольных матчах. Организация Лича собирает, так сказать, армию молокососов, чтобы разгромить пикетчиков профсоюза печатников в доках. Источник сообщает, что в пирамиде есть превосходный арсенал, словно владелец «Комет» и «Аргуса» готовится к осаде. Ходят слухи о том, что Лич заказал себе «роллс-ройс» с такими необычными дополнениями, как пуленепробиваемый корпус, ракетные установки в стиле Джеймса Бонда, пушка со слезоточивым газом и кинжалы, выскакивающие из капота.

Дерек Лич может позволить себе все эти игрушки. Но возможно, настало время задуматься о том, в какие игры он собирается играть…

Водитель мини-такси ни за какие деньги не соглашался ехать дальше и высадил Грега на незнакомой улице. Ночью этот район казался еще более зловещим, чем днем. Часто попадались фонари, утопленные в бетонные стены и закрытые металлической сеткой. Но умелые вандалы добирались и до них. Грег понял, что, если он углубится в темный лабиринт, ничего хорошего не будет, и заставил себя сосредоточиться на разбитом, покрытом граффити стенде с картой, стоявшем на тротуаре. Он легко нашел дом Гарри. Рядом кто-то нарисовал фигурку, болтавшуюся на виселице. В неумело нацарапанном лице невозможно было найти какое-то сходство с реальным человеком, но Грег был уверен, что это изображен Гарри.

Он направился к нужному дому; его настолько поглотили мысли о старике, что он забыл о собственной безопасности. Это было ошибкой.

Они появились из подземного перехода и окружили его. В темноте мелькнули футболки с британским флагом и бритые головы. На руках — кожаные ленты с металлическими шипами. Грега ударили всего четыре или пять раз, но этого оказалось достаточно.

После первого удара он отвернулся, и его нос, казалось, впечатали в щеку. Из разбухших ноздрей хлынула кровь, во рту тоже была какая-то рана. Грег потряс головой, пытаясь избавиться от боли. Они стояли вокруг и смотрели, как он плюется кровью. На свитере у него по-прежнему был приколот бейдж с конференции.

Затем один из них подошел ближе, обдав смрадным дыханием, и ударил его коленом в пах. Грег с воплем согнулся пополам, ноги у него подкосились. Кто-то пнул его по голени, и он рухнул на землю. Ребра болели.

— Ладно, Пи, — сказал кто-то, — он уже получил. Сматываемся.

— Не-а, — ответила девушка (неужели та, что говорила с ним по телефону?) и выступила вперед. — Мы с ним еще не разобрались.

Грег зажал ноздри, чтобы остановить кровь; оказалось, что нос не сломан. Однако щека быстро распухала. Он взглянул в лицо девчонке.

Она была совсем молода, лет пятнадцати-шестнадцати; ее череп покрывал короткий ежик светлых волос. Голова была неестественно велика, и из-за короткой стрижки детское личико казалось крошечным, словно было нарисовано на пасхальном яйце. Он видел ее, когда приезжал сюда в прошлый раз. В ушах у нее болтались серьги в виде монет, на виске вытатуирована голубая свастика — правильной формы, что было здесь редкостью.

— Пошли…

Пи улыбнулась Грегу, облизнула губы, как кошка.

— Вы еще нуждаетесь в предупреждениях, господин художник?

Остальные столпились у нее за спиной. Она была невысокой и тощей; скинхеды в темноте по сравнению с ней походили на гигантских медведей.

— Вы все поняли?

Грег кивнул. Он бы сделал все, что угодно, только бы они оставили его в покое. Нужно было спешить к Гарри.

— Отлично. Рисуйте как следует, потому что мы наблюдаем за вами!

В доме через дорогу зажегся свет, и Грег смог лучше разглядеть лица нападавших. В отличие от Пи, они отнюдь не были юнцами; облачение скинхедов смотрелось на них как маскарадные костюмы. Из дома донеслись приглушенные голоса, и свет погас.

— Двинь ему, Пенелопа! — сказал кто-то.

Пи снова улыбнулась:

— Не-е, Баззо. Теперь он знает, что почем. Нельзя его калечить. Он — важная птица. Верно, господин художник?

Грег поднялся на ноги. Зубы и кости были на месте, но его еще трясло. Во рту что-то болело, он сплюнул много крови.

— Грязное животное!

Со зрением было что-то не так. Пи раздвоилась, вокруг ее фигуры мерцал огненный ореол.

— Спокойной ночи, — сказала Пи. — Будьте хорошим мальчиком.

Затем они исчезли, оставив лишь тени. Грег бросился бежать по тротуару, расшвыривая заляпанные уксусом листки из «Комет», которыми был усыпан асфальт. Дверь квартиры Гарри оказалась распахнутой, цепочка сломана, в коридоре горел свет.

Грег нашел его на кухне — он лежал на полу, и из натужно хрипевшего принтера на него медленно выползал бесконечный лист бумаги.

Он помог Гарри сесть, налил ему чашку воды из-под крана. Его не слишком сильно избили, хотя на лбу красовался синяк. Гарри был в ужасном состоянии. Грег никогда не видел его без вставной челюсти, и теперь у него изо рта текла слюна, как у младенца; он механически вытирал ее рукавом свитера, пытался что-то сказать, но не мог.

Телефон был вырван из стены вместе с проводами. Скрежет принтера действовал Грегу на нервы. Он сел на стол и попытался сообразить, как его выключить, ничего не испортив, — модель была незнакомая.

Затем его взгляд упал на текст. Это был набросок сценария комиксов про доктора Тьму на первый месяц. Грег невольно принялся читать.

Это был не тот сценарий, с которым он работал. Еще сырой, но его, без сомнения, написал Гарри, и Грегу придется рисовать к нему иллюстрации.

Грег, будучи не в силах подавить дрожь, продолжал читать.

— Простите, — сказал Гарри. — Это был он. Они привели его сюда. Он был здесь еще до того, как Дональд начал писать про него. И он всегда будет здесь!

Грег обернулся к старику. Гарри стоял над ним, положив руку ему на плечо. Грег покачал головой, и Гарри печально кивнул:

— Это правда. На самом деле мы всегда это знали.

За спиной Гарри виднелся коридор. А дальше, в открытую дверь, Грег видел ночную улицу. Человек-тень был там, и он смеялся…

Смех превратился в стрекот принтера.

Грег продолжал читать.

Он помедлил мгновение, прежде чем выбрать личину, которую наденет сегодня. Личность Чемберса надоела, она слишком его ограничивала. Сейчас настали смутные времена, надо переходить к жестким методам. Он вспомнил всех людей, в которых превращался; перед ним появился список имен, замелькали лица…

Сидя за письменным столом на вершине пирамиды из стекла и стали, он чувствовал возбуждение, которое давала власть.

Там, в ночи, ползали торговцы крэком и анархисты, черные и желтые иммигранты, предатели и бездельники, уклоняющиеся от военной службы. Сегодня они узнают, что он вернулся.

Медиамагнат — полезная «крыша». Она помогла ему найти точку опоры в новые времена, позволила со стороны взглянуть на печальное положение в стране.

Он подумал о тех истинных патриотах, которые были отвергнуты. Освальд Мосли, Юнити Митфорд,[96] Уильям Джойс,[97] Дональд Монкрифф. Что за лживые твари пришли вслед за ними! Но на этот раз все будет иначе. Больше он не станет прогибаться перед иностранцами.

Он застегнул плащ у горла, снял самую последнюю маску. Улыбаясь тонкогубому лицу в темном зеркале, надел очки.

Личный лифт был готов везти его к «Акуле Тьмы». Он сунул в кобуру свой верный пневматический пистолет.

Затем он бросился навстречу судьбе, наслаждаясь предвкушением охоты. Он вернулся!

Больше не будет бледных подражаний, нерешительных трусов и опасных слабаков.