Начало Игры - Андрей Раевский

Теперь, в комнатах, следовавших за подземным коридором, сидели какие-то люди, но никто из них не отважился остановить вошедших. Одного, не более чем в четверть силы удара ноги Велвирта в дверь было бы достаточно, чтобы та не только открылась, но и слетела с петель. В тускло освещённой комнате ритуалов продолжалась безумная пляска. Не менее тридцати мужчин и женщин, большинство без одежды, кружились в сомнамбулическом танце, декламируя и распевая бессвязные обрывки стихов и гимнов. Кто-то разбрызгивал по сторонам жидкие краски из деревянных мисок, и их разноцветные разводы причудливо играли на обнажённых телах. Ламисса лежала на каменной плите посреди комнаты, и старик в синем плаще что-то шептал, склонившись над ней, то и дело касаясь жезлом её лба.

— Она? — спросил Велвирт.

— Она!

Монах невозмутимо прошагал в центр действа, словно пушинку подхватил Ламиссу на руки и направился к выходу. Старик проводил его немного удивлённым взглядом. Остальные просто ничего не заметили.

В третий раз за эту нескончаемую ночь Гембра шла по постылому подземному коридору. Теперь тусклый свет ближайших впереди светильников заслонялся широкой спиной Велвирта, несущего её бесчувственную подругу. Теперь она обязана будет ответить на его вопрос. Но ответить — значит предать Сфагама. Ведь речь шла о смертельном поединке. «Это человек из моего мира… Мне его почти что жалко… фигура в чужой игре», — вспомнились ей слова Сфагама. «Хоть бы никогда не кончился этот проклятый коридор!» — подумалось ей.

В саду Велвирт осторожно положил Ламиссу на траву, положил под голову свёрнутый плащ, брошенный кем-то из незадачливых насильников, и смочил лицо водой из фляги. Женщина открыла глаза, но взгляд её был затуманен. Она явно не сознавала, что происходит вокруг неё.

— Куда он поехал? — спросил Велвирт.

— Кто поехал? — безразлично-автоматическим голосом переспросила Ламисса.

— Сфагам.

— Он поехал в Гвернесс. К гробнице Регерта. Это опасно… Ой… — вздохнула она, потянувшись к фляге. Она пила долго, время от времени отрываясь от горлышка и тяжело дыша, а затем вновь припадала вновь.

Велвирт повернулся к стоящей рядом Гембре.

— Мы выручили её, а она, кажется, выручила тебя. Ей надо сделать промывание желудка и, может быть пустить кровь. Есть поменьше, пить побольше. Пару дней отдыха — глядишь, и выйдет эта гадость. Поняла?

Гембра машинально кивнула.

— Ну, а мне пора — дорога длинная. Прощай.

Велвирт быстро зашагал прочь, и вскоре его огромная фигура скрылась в темноте сада. А со стороны дома с факелами уже бежали ребята-охранники, которые, в конце концов, заметили таки неладное.

— Что с ней? Жива? — ещё издали крикнул Тифард.

— Порядок! — иронически ответила Гембра. — Вы, ребята, как всегда, вовремя. Значит, так, двое — готовьте лошадей. Один — в дом за вещами… постой, и воды питьевой прихвати. Остальные — несите её в повозку. Осторожно только! Уматываем отсюда. Повеселились, и хватит. Нечего здесь торчать!

Парни бросились выполнять распоряжения. Гембра ещё некоторое время стояла, бессмысленно вертя в руках оставленную Велвиртом флягу, а затем, зашвырнув её в кусты, зашагала к флигелю, чтобы узнать у прислуги, где находится ближайший постоялый двор.

Глава 30

— Эй, стойте! Стойте же! — в доносившемся сзади срывающимся голосе дребезжали нотки отчаяния.

Сфагам развернул коня. Он давно чувствовал, что кто-то спешит им вдогонку, но говорить об этом не стал.

— Стойте! Стойте!

Молодой парень на хилой полузагнанной лошадёнке, тяжело дыша и хлопая круглыми испуганными глазами, сорвал с головы бесформенную шапчонку, ещё не успев поравняться с остановившимися путниками.

— Я из деревни! — сбиваясь, начал он. — Скорее надо… такое там…

— Что, сгорела деревня твоя? — спросил Олкрин.

— Да нет… Вот когда ты говорил… — он лихорадочно кивнул на Станвирма, — Ну, про колдунов-то. Так вот… Все как с ума сошли… Ну и сжечь решили!

— Кого сжечь? — невозмутимо спросил Сфагам.

— Старуху одну. Колдует она… Все знают. На отшибе она живёт. И внучку её тоже… того.

— А ты что, их родственник? — спросил Олкрин, заметно заражаясь беспокойством.

— Я-то? Да не… Какой там родственник! Но ведь нельзя колдунов убивать — то! Плохо потом будет. Всем плохо будет! Колдун ведь проклятье нашлёт. А главное-то, главное! Рыжий и брат его в управу поскакали. А там если узнают… Накажут тогда! Всю деревню накажут!

— Да, наши законники самосуд не любят, — согласился Сфагам.

— Надо спасти этих женщин! — твёрдо сказал Станвирм, — я же не призывал их ни с кем расправляться. Нельзя же всё так понимать!

— А ты ожидал другого понимания? Вполне обычные выводы из благородных устремлений. Впрочем, я этих людей в чём-то понимаю.

— Поехали скорей, а! Остановить их надо! Тебя они, может, и послушают. А то всем плохо будет. Это я точно чувствую!

— Надо их остановить! Вы с нами?

— Поедем! — воскликнул Олкрин. — Нельзя же так бросить!

— Поедем, пожалуй, разберёмся, — спокойно кивнул Сфагам, — а то, в самом деле, не завидую я вашим, когда чиновник с солдатами из управы приедет.

Станвирм о чем-то коротко переговорил со своими товарищами. Один из них уступил ему своего коня, пересев на осла. Вскочил в седло и Ирсинк. Община последователей Пророка продолжала свой путь, а пятеро всадников, повернув назад, быстро поскакали в сторону недавно покинутой деревни.

— На отшибе они. Напрямки ехать надо. Через лес. Так быстрее будет, — Объяснил деревенский.

Свернув с главной дороги, всадники углубились в лес. Лошади с трудом двигались по узким тропкам. Позади осталось густо затянутое ряской озерцо. За ним — ещё одно и полусгнившие развалины деревянного строения. А из-за деревьев уже слышалось гудение возбуждённых голосов.

Поляна была вся заполнена сельскими жителями, окружившими небольшой, но крепкий и добротно выстроенный домик. Здесь была едва ли не вся деревня, за исключением, быть может, дряхлых стариков. Тут и там поверх голов воздевались зажжённые факелы, испуская в небо змеистые нити чёрной копоти. Маленькая сухонькая старушонка и её внучка — крепкая коренастая девушка лет семнадцати с прямыми зачёсанными назад волосами стояли на пороге дома. Девушка что-то выкрикивала, пытаясь быть услышанной сквозь несущиеся со всех сторон нестройные вопли. Старуха угрюмо молчала, теребя седую прядь. Дюжий молодец уже грубо держал её сзади за плечо.

— Слава богам, не зажгли ещё! — с облегчением выкрикнул деревенский, соскакивая с коня. Остальные тоже спешились и стали пробиваться к центру поляны сквозь плотную людскую массу. Узнав недавних визитёров, крестьяне немного притихли.