Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

– Принял. Начинаю разбег.

Плавно добавив двигателям газ до упора, он дождался момента, когда огромный серебристый корпус крылатой машины задрожал, словно предвкушая свидание с родной стихией, и кивнул второму пилоту.

Тот отпустил тормоза, и ракетоносец покатился вперед, все быстрее и быстрее.

– Режим взлетный, держать РУДы!

– Скорость растет! Фары и часы включены.

– Режим взлетный, параметры в норме, РУДы держу!

Второй пилот отсчитывал вслух цифры скорости:

– Сто шестьдесят! Сто восемьдесят! Двести! Двести двадцать! Решение?!

Пилоты шутили, что полностью загруженный Ту-95 отрывается от полосы только благодаря кривизне земли. Сейчас загрузка совсем чуть-чуть не дотягивала до полной. И подвешенные ракеты серьезно ухудшали аэродинамику…

– Продолжаем взлет!

– Двести сорок! Двести пятьдесят! Двести шестьдесят! Подъем!

Штурвал на себя, взгляд на авиагоризонт. Бомбардировщик едва заметно задирает нос и отрывается от полосы. Под полом внезапно наступает тишина, остается только рев двигателей. Ту-95 самый громкий самолет в мире.

– Безопасная! Десять метров!

– Шасси убрать!

– Тридцать метров!

– Фары выключить, убрать!

– Шасси убираются. – Грохот и стук замков. – Шасси убраны!

– Фары убраны! Высота сто, скорость триста!

– Закрылки пятнадцать!

– Убираю пятнадцать!

– Закрылки ноль! Механизация убрана!

– Режим номинал!

– Разворот на курс сто пятьдесят восемь! Показания авиагоризонтов одинаковые!

– Вышка, занимаем коридор!

– Принял, Триста первый, – откликнулись на земле. – Удачи.

Ракетоносец повернул на юго-восток, ориентируясь на радиомаяк, установленный на мысе Лопатка, самой южной оконечности Камчатского полуострова. Второй самолет догнал ведущего через несколько минут. Они пробили облачный слой и оказались под чистым голубым куполом неба, залитые солнцем. Скоростной напор сдул с их крыльев последние обрывки тумана. Пилот оглянулся на левое крыло. Десять Хиросим, прячущихся под красным обтекателем второй ракеты, не давали ему покоя.

«Мы никого не будем убивать, – успокоил он себя. – Это предупреждение. Это только предупреждение».

14 мая 2015 года, 4.40 по Гринвичу (7.40 по Москве). Польша, Модлин

«Гольфстрим V» с советником президента США по национальной безопасности стал первым гражданским самолетом, приземлившимся в аэропорту Модлин за последние три месяца, с тех пор как здесь разместился штаб военной группировки Коалиции.

Конечно, гражданские машины садились здесь и в это время, только зафрахтованы они были военным командованием и перевозили солдат, чиновников военных ведомств и грузы военного назначения. Для гражданских нужд в Варшаве остался только старый аэропорт Окенче, расположенный в пределах города и не пригодный для ночных полетов. Справиться с нагрузкой удалось только потому, что поток желающих побывать в стране, которая усиленно готовилась к войне, практически иссяк.

Мелькнул под крылом скрытый утренними сумерками абрис фортов старой крепости, наполнив сердце Шаняка гордостью. Это было историческое место – здесь польские воины противостояли русским войскам в 1813 и 1830 годах.

Hej, kto Polak, na bagnety!Їyj swobodo, Polsko їyj,Takim hasіem cnej podniety,Tr№bo nasza, wrogom grzmij!

Эй! Кто поляк, в штыки!Живи, свобода, Польша, живи!Этим девизом побуждений благородных,Труба наша, врагам греми!

Труба врагам гремела и в 1939-м, когда Модлин сопротивлялся Вермахту даже дольше, чем Варшава. И пусть враги каждый раз захватывали крепость – польский дух вечен!

Про польский дух он додумывал уже после того, как самолет, коснувшись полосы, гасил скорость и заруливал на стоянку. Кругом царила обычная суета военной базы в период боевых действий: светили прожектора, стояло, вращая винтами, десятка два вертолетов, сновали топливозаправщики и грузовики, вращались радиолокаторы.

Шаняка, вышедшего из салона вслед за охранявшими его агентами секретной службы, встретил сам генерал Джонсон.

– Добро пожаловать в Польшу, мистер советник! Мы вас ждали.

– Здравствуйте, генерал! Неужели есть необходимость встречать меня самому? Я думаю, что в штабе вы нужнее. Установление контроля над Калининградом чрезвычайно важно!

– За это не беспокойтесь. Операция была начата три часа назад и пока проходит по плану. Взять город поскорее – это и в моих интересах. Только после того, как мы загоним русских на прибрежные дюны, я смогу с чистой совестью помочь нашим парням в Литве. Сейчас меня больше всего беспокоит ваше стремление посетить район боевых действий. Подумайте, так ли это необходимо? Для обеспечения вашей безопасности мне придется задействовать силы, которые могут быть необходимы в другом месте.

– Простите, генерал, – чуть помедлив, ответил советник, – но мне необходимо там быть. Счет тут идет буквально на часы. Может быть, после падения города вам не придется даже перебрасывать войска в Литву, так как у русских просто исчезнет цель их продвижения. Мы предложим им мир, и они будут вынуждены пойти на наши условия. А то, что этот мир будет продиктован из Калининграда, имеет важнейшее символическое значение, поскольку подчеркнет наше моральное превосходство.

– Как знаете, не буду спорить. С вами сколько народу?

– Четверо сотрудников секретной службы и три человека моего персонала. Думаю, мы поместимся в один вертолет.

– В один? – ухмыльнулся генерал и широким жестом показал на стоянку. – Все эти геликоптеры будут вас прикрывать. Не считая авиации и ЗРК.

– Ого! Под такой охраной мне не приходилось бывать даже в Ираке! Кстати… А куда мы летим?

– В штаб генерала Беннета, командующего 5-м корпусом. Сейчас он перебазируется на север анклава, оттуда до окраин Калининграда всего миль двадцать. Будете в первых рядах, если вам так нужно. Однако советую поторопиться, уже светает, а дорога займет часа полтора.

– В таком случае не смею задерживать. – Шаняк кивнул генералу и зашагал к ожидающему его UH-60[90].

Через минуту один вертолет за другим начали подниматься в воздух и держась низко над землей, уходить к северу. Над Цеханувом они выстроились в ордер, крайне затрудняющий атаку на вертолет с советником президента, и, озаряемые светом поднимающегося на востоке солнца, продолжили свой путь.

14 мая 2015 года, 7.50 по московскому времени. Калининградская область, Славинск

Проснулся Василий от собственного крика. Подняв голову и оглядевшись, увидел три пары глаз, смотрящих на него. Лейтенанта и еще одного мужика, у которого поверх армейского камуфляжа была накинута телогрейка, – с сочувствием, хозяйки дома – с испугом и жалостью.

– Извините, – буркнул он и принялся натягивать куртку.

На стене дома лежали алые рассветные пятна. Проспал он, похоже, всего пару часов, но чувствовал себя значительно лучше.

– Так вот, – сказал лейтенант, возвращаясь, очевидно, к прерванному разговору, – от нашей роты мы тоже, кажется, одни остались. Из госпиталя драпанули, только когда американцы его захватили. Пацан, между прочим, танк из гранатомета подбил, а до этого двое пендосов на его счету. Помнишь танк, Вась?

– Плохо, – признался Василий. – Разве подбил? Он же потом ехал?

– Он потом сгорел, – сказал офицер. – У «Абрамса» ВСУ сзади на башне. Тонкой броней прикрытая.

А ты «Мухой» туда. Топливо воспламенилось, и все – кирдык.

– Ну и что предлагаешь, летеха? – густым басом спросил мужик. – Партизанить, что ли, пойти? Так у нас тут и негде, сами небось видели, пока по лесу шли: ни кустов, ни бурелома. Прозрачные леса.

– Так не сдаваться же! Ты вот куда шел?

– Домой, – признался мужик. – В Кёниг. У меня жена в Больших Прудах и девочки две. Одной семь, другой десять…

– Ну не пройти тебе в Кёниг, понятно? Мы с запада шли, там уже пендосы.

– За рекой тоже пендосы. И в Гвардейске. – Мужик не возражал, словно рассуждая вслух. – Я думаю, сидеть надо. Долго это не продлится. Или наши придут, или…

– Или что?

– Или не придут.

– На север надо идти, – подытожил лейтенант. – Связисты тут вчера были, в Полесск уехали. Сколько отсюда до Полесска?

– Километров двадцать будет, – вмешалась хозяйка.

– Короче, рядовой Кулешов, – сказал лейтенант официальным тоном. – Поступаешь в мое распоряжение. Трое мы уже подразделение. А иначе – имей в виду, по законам военного времени…

– Напугал… – буркнул мужик, – просто тащиться неохота. Может, машина здесь есть у кого, а, хозяйка?

– Нету машин, – развела руками женщина. – А если есть у кого, так ведь не дадут.

– А мы реквизируем, – оживился мужик, – мы…