Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

– Короче, вы предлагаете нам капитулировать, – прямо сказал Осокин, – утверждая, что капитуляция перед вами будет для нас почетнее, чем перед Шаняком.

– Перед Оскаром вам действительно придется капитулировать. Со мной вы можете заключить мирное соглашение. Выбирайте. Нет, я, конечно, знаю, что вы, мистер советник, не имеете полномочий для принятия подобных решений. Наши встречи служат лишь для сохранения дипломатических контактов. Но ничто не мешает вам немедленно связаться с Москвой и запросить эти полномочия. Я уверен, что министр Косицын и президент Рогов трезво оценивают обстановку и немедленно вам их предоставят.

Осокин молча поднялся и пошел к двери.

– Вы поедете на рю Шоб, в консульство? – спросил ему в спину Хейли. – Это недалеко, и я, пожалуй, дождусь вас здесь.

Осокин остановился, медленно развернулся и вернулся обратно к столу.

– До свидания, господин государственный секретарь, – медленно произнес он. – Утро вечера мудренее, как у нас говорят. Мы обязательно продолжим наши встречи. Но завтра.

– Завтра может быть уже поздно, господин Осокин.

Русский пожал плечами и вышел.

13 мая 2015 года, 21.30 по Гринвичу (0.30 следующего дня по Москве). Россия, Калининградская область, Гвардейск

Дмитрий, задумчиво шевеля губами, прохаживался перед установленной на штативе камерой, время от времени поглядывая на монитор с прямой трансляцией CNN. До шестичасовых новостей, в которых был запланирован его прямой эфир, оставалось совсем немного времени, но связь со студией никак не хотела налаживаться. Его тракт был исправен, и видеосигнал доходил до Атланты без особых проблем, но вот спутниковый телефон барахлил. Джо, выставив свет и приготовившись к передаче, уже битых пятнадцать минут пытался связаться с Атлантой.

«Не иначе, русские спутник сбили», – подумалось Дмитрию.

Негромко жужжал электрогенератор в их машине, целилась в зенит развернутая параболическая антенна, в лучах софитов подбитый русский танк, на фоне которого Дмитрий собирался выйти в прямой эфир, казался бесформенной ржавой глыбой. Оглушительно пахло дымом и горелым металлом.

– Стюарт, Стюарт! – неожиданно заорал Джо, прижимая одной рукой трубку к уху, а мизинцем другой зажимая второе, чтобы не слышать стрекочущего грохота с недалекой вертолетной площадки. – Да, я слышу!.. Что? Сейчас!

Он приглашающе махнул Дмитрию и вручил ему телефон. С шумом винтов над ними пронеслась очередная машина. Вертолетов они не видели с первого дня войны. То, что они появились в небе, показывало, что наступление развивается успешно и особой опасности со стороны русской ПВО больше нет. Правда, вертолеты заходили на площадку под Гвардейском только с юга и на минимальной высоте, едва не задевая верхушки деревьев.

– Хелло, Стюарт, – сказал Дмитрий, подождав, пока шум винтов немного отдалится. – Слава богу, я уже думал, что мы не сможем с вами связаться! Мой эфир под угрозой, и, если бы ты знал, сколько я получаю за это, ты бы со мной согласился.

– Рад тебя слышать, Дмитрий, – надтреснутым голосом откликнулась Атланта, – но я должен тебя огорчить: сегодня твоего эфира не будет.

– Карлендер, старый засранец! – крикнул в трубку журналист. – Почему, черт побери?! Что случилось?

– Ничего личного, приятель! О чем ты собирался нам сообщить? О том, что наши бравые вояки взяли… Polessk, так? И разрезали анклав пополам? Извини, но эта новость уже «протухла». Об этом уже сообщили все, от «Фокс ньюс» до Эй-Би-Си. Сейчас новая информация поступает каждую минуту!

– Это не все, Стюарт! Тут… В общем, у меня есть эксклюзивная информация… Скоро должен начаться штурм Калининграда. Осталось, может быть, несколько часов.

– Но откуда…

– Мне сообщили об этом офицеры штаба! Это конфиденциально, – в отчаянии выпалил Дмитрий. – Может быть, уже этой ночью!

Карлендер немного помолчал. Потом сказал медленно и веско:

– Я доложу об этом. Но на этот эфир тебе уже не попасть. Пару часов назад провел пресс-конференцию министр обороны Фроз. Он признал, что в Литве сложилась очень тяжелая обстановка и в последние пару суток русским удалось разбить несколько наших частей. Потери исчисляются сотнями, а в Пентагоне хотели это скрыть… Словом, сейчас не до военных действий. Вот начнется штурм, тогда я попытаюсь выбить тебе внеочередной эфир. А лучше, если ты раскопаешь что-нибудь эдакое. Ну да не мне тебя учить. Бай.

Дмитрий опустил трубку от уха и вручил ее Джо.

– Как ты уже понял, мы в пролете… Сворачивай аппаратуру. Разбуди этого польского придурка, пусть поможет. А я попробую узнать еще хоть что-нибудь. Если у меня не получится – все наши планы рухнули.

14 мая 2015 года, 2.00 по московскому времени. Россия, Подмосковье

Министр обороны Российской Федерации Добрынин слушал доклад начальника Генерального штаба молча и лишь барабанил пальцами по столу. Семенов обрисовал неутешительную картину.

– Таким образом, положение является крайне тяжелым. По последним данным, американские войска завершили подготовку к штурму Калининграда и, вероятно, начнут его в ближайшие часы, если не минуты, как только удостоверятся в том, что под Расейняем подразделения Российской армии не способны возобновить наступление. Лимит времени, которым мы располагаем, крайне невелик.

– А они не способны? – переспросил министр.

– Не способны, – жестко подтвердил Семенов. – 160-я бригада генерал-лейтенанта Игнатова потеряла до семидесяти процентов техники и продолжать наступление не может. Части 42-й танковой и 37-й мотострелковой бригад, которые должны были его поддержать, скованы локальными контрударами противника севернее Каунаса и понесли большие потери от ударов с воздуха. К тому времени, когда они доберутся до Расейняя, плотности американских боевых порядков там значительно вырастут. Оперативная пауза, которую мы сейчас имеем в Литве, для нас невыгодна, поскольку противник, практически разгромив подразделения 98-й воздушно-десантной дивизии, получил возможность рокировать свои части из района Вильнюса на запад, и гораздо быстрее нас.

– Сколько времени может продержаться Калининград?

– После начала штурма Маслов способен продержаться часов двенадцать. За это время мы не успеваем прийти к нему на помощь.

– И что же вы предлагаете?

Повисла пауза, и Добрынин заметил, как подобрался начальник Генштаба, прежде чем ответить.

– Трезво оценивая соотношение военных потенциалов на театре, я полагаю, что у нас есть единственная возможность переломить ситуацию. Я имею в виду нанесение по американским войскам массированного удара с применением ядерного оружия.

Семенов сделал паузу, готовясь выслушать возражения, но министр только засопел и сделал знак продолжать.

– Мы спланировали применение по противнику семидесяти шести ядерных боеприпасов. Целями явятся пункты управления, позиции артиллерии и тактических ракет, польские авиабазы и места высадки подразделений морской пехоты. В результате не менее двадцати процентов сухопутных частей армии США и их союзников потеряют боеспособность полностью, а еще тридцать процентов – частично. Коалиция потеряет до пятидесяти процентов авиачастей. Это с высокой вероятностью сорвет ее операцию по овладению Калининградом и даст нам время прорвать оборону американцев на пути к Калининградской области.

– Но ведь американцы не будут просто так на это смотреть, Семенов?

– Не будут. Но здесь мы можем их переиграть. Нам понадобится примерно два – два с половиной часа на подготовку удара. Если приказ будет отдан сейчас – управимся к пяти утра. Разумеется, американской разведкой эта подготовка будет вскрыта. Но по политическим причинам в распоряжении Джонсона ядерного оружия нет. Ближайший ядерный арсенал – в Британии. Следовательно, они будут вынуждены либо потратить несколько часов на подготовку, либо нанести встречный удар минимальным количеством ядерных боеприпасов, что лишит его необходимого эффекта. В любом случае у нас появится время, за которое мы успеем деблокировать Маслова. Вот текст приказа.

На стол перед министром лег лист бумаги. Тот вчитался в несколько коротких строчек.

– Я подобный приказ отдать не могу, – сказал он. – Это прерогатива президента. Сейчас я отправлюсь к нему и…

– Нет, – возразил Семенов. – Верховный главнокомандующий отдает приказ на применение ядерного оружия. Приказ на подготовку к удару входит в ваши полномочия.

– Но я не могу этого сделать!

– Давайте это сделаю я. Все равно все приказы по войскам идут от вашего имени. Сейчас мы не можем терять ни минуты. У вас будет три часа, чтобы заставить президента принять окончательное решение.

– Ты сумасшедший, Семенов, сумасшедший! – Министр встал и заходил по комнате. – В военное время! Ты знаешь, чем это грозит?