Роза восторга - Ребекка Брэндвайн

– Идемте, Изабелла, Гил, – внезапно резко приказал Воррик. – Уже поздно, а мне и Гилу завтра необходимо присутствовать на королевском турнире, так что пора отдыхать.

– А вы участвуете, милорд? – спросил он графа.

– Я? Боже сохрани! Нет. Я вообще не люблю рыцарских турниров.

– Ну да, вы конечно… ваше ПРЕДПОЧТЕНИЕ нам хорошо известно, лорд Монтекатини, – преднамеренно подчеркнул Воррик, желая тем самым оскорбить его. «Какая жалость, было бы интересно скрестить с ним шпаги».

Итальянец понял двойной намек или угрозу в словах Воррика. Он удивленно вскинул бровь.

– В самом деле? Тогда конечно… тогда вы должны воспользоваться этой привилегией и оказать мне честь, милорд, – вежливо ответил граф.

– Тогда до завтра. Пойдемте, Изабелла, Гил, – повторил Воррик. Брат Изабеллы был слегка удивлен и обижен, что муж ее сестры скомандовал им и даже приказал уйти из зала, ведь ранг графа был не выше, чем его собственный. Правда, Гил вспомнил, как Изабелла отчаянно пыталась сделать свой брак счастливым, и не захотел осложнять отношения, вступая в конфликт с графом. Он распрощался и последовал за новобрачными из зала.

Никто из троих не оглянулся, поэтому они не видели, как кривая усмешка исказила рот Монтекатини, а его черные глаза вспыхнули злобным огнем.

ГЛАВА 25

Летний июльский день, в который должен был состояться королевский турнир, выдался ясным и погожим. В то утро солнце светило ярко, все выше поднимаясь в голубой лазури и обещая жару. Легкие белые облака, словно сделанные из сладкой ваты, плыли по небосводу. Время от времени легкий ветерок отрывал от них маленькие кусочки. Внизу Зеленая башня была похожа на море изумрудов. Деревья мягко раскачивались на ветру. Река Темза под лучами солнца сверкала голубизной, ее мягкие волны бились о борта лодок и барж, которыми была заполнена гавань.

Вдоль берега ходили купцы, торгующие вразнос, и сновали толпы людей, пытающихся хоть мельком взглянуть на товары. Изабелла вприпрыжку бежала за мужем, едва поспевая за ним. Она была очень взволнована. Вначале они ехали во дворец Вестминстер верхом, по королевской дороге, где разрешалось ездить только людям высокого ранга и знатного рода. Чтобы попасть в резиденцию Эдуарда Гринвич, где должен был состояться турнир, им предстояло плыть на барже. Изабелле раньше не приходилось путешествовать ни на каком судне, поэтому, естественно, ее волновала предстоящая поездка. Даже легкое покачивание баржи не испортило предвкушения чего-то необычного, но Джоселин побледнела и приказала Изабелле присесть, на что Кэрливел весело рассмеялся. Он обхватил талию девушки и поклялся ценой собственной жизни спасти ее, если вдруг судно станет тонуть.

– Ах, сэр, – выдохнула Джоселин, глядя вниз на реку, воды которой теперь были так близко. – Вы думаете, что это может случиться?

– Конечно же нет, Джоселин! – успокоила ее Изабелла, бросив на Кэрливела хмурый взгляд. – Кэрливел – большой мастер по части шуток.

– Почему вы так думаете, миледи? – спросил он, глядя на нее смеющимися глазами.

– Потому что вам лишь бы сказать что-нибудь, но не упустить возможности успокоить хорошенькую девушку, – довольно резко заметила Изабелла, хотя она была довольна романом, который, кажется, завязывался между ее служанкой и Кэрливелом. – Не обращай внимания на этого проказника, – довольно твердо сказала Изабелла. – Скажи ему, что, прежде чем ты будешь иметь с ним дело, он должен забыть о своем непостоянстве.

– Да, – с усмешкой протянул Воррик, присаживаясь рядом с Изабеллой под полосатым зонтиком, который защищал их от солнечных лучей, – на этот счет с ним сам дьявол не может сравниться.

Ответом Кэрливела на эти слова было то, что он схватил шляпу графа и швырнул в воду.

– Ах, – вздохнула Изабелла, когда братья продолжали незлобную потасовку, качнув при этом баржу.

– Ах, господа, умоляю вас, прекратите, – взмолилась Джоселин, испуганно ухватившись за борт судна.

Даже Рагнор крепче вцепился в плечо Изабеллы и беспокойно закричал. Теперь сокол сопровождал ее повсюду, куда бы она ни следовала.

– Ну-ну, Воррик, Кэрливел, – вмешался Гил, доставая намокшую шляпу, которую не успело отнести течением. – Вы напугали Джоселин, да и сестра, кажется, не одобряет вашего поведения. Запомните – никто из них никогда не был на борту баржи.

Напоминание об этом и испуганный вид обеих девушек заставил братьев прекратить свою возню и спокойно занять свои места. Гил отжал шляпу Воррика и протянул ее графу, а тот рассмеялся над ее позорным видом. Воррик уныло посмотрел на ее поникшее перо, а Кэрливел в это время сотрясался от беззвучного хохота.

– Ты знаешь, что я всегда расплачиваюсь с тобой за эти детские выходки, братец, – раздраженно сказал граф. – Однако, не понимаю, почему ты все-таки продолжаешь их.

– А я никак не пойму, почему ты не развиваешь в себе чувство юмора, Воррик? Изабелла, как ты только терпишь этого холодного брюзгу?

Ей не пришлось отвечать на этот вопрос, так как Воррик спросил, будет ли Кэрливела так же забавлять вид собственной намокшей шляпы.

– Да, – ответил Кэрливел брату, за что Воррик потрепал его за уши.

Это снова распалило бы братьев, если бы не протест Изабеллы. Она сказала, что на баржу входят новые люди. Среди них были лорд и леди Стейнли, которые не потерпят, если их перевернут в Темзу. Этот факт быстро отрезвил Воррика и Кэрливела, хотя граф все же сорвал шляпу с головы брата и нахлобучил ему свою. Кэрливел попытался улыбнуться, снимая мокрую шляпу перед леди Стейнли, которая посмотрела на него с немым укором, прежде чем занять свое место.

Вскоре баржа поплыла по реке.

Дворец Плацентия, как он сейчас назывался, был очень старым. Он достался Короне от короля Генриха V в 1414 году; но почти пять веков до этого он принадлежал аббатству Святого Питера Гента. Его светлость герцог Глостер Хамфри получил дворец в дар и построил там огромное поместье, дополнив его зубчатыми стенами, башнями и рвом с водой. Он назвал это сооружение Белла Корт. Меньшая по размеру отдаленная крепость, которая теперь носила имя Хамфри, охраняла стратегическую дорогу от Лувра до Лондона.

После того, как герцога арестовали за предательство и он умер в тюрьме, Белла Корт перешел в руки королевы Маргариты Анджуйской, которая переименовала его во дворец Плацентия. Королева приложила все усилия, чтобы оставить свой след в замке, вставив в окна дорогостоящее стекло и выстлав полы терракотовым изразцом, на котором была запечатлена ее монограмма. К тому же, она приказала скульпторам украсить колонны и аркады дворца ее эмблемой – цветком маргаритки, что обозначало бы имя королевы. Чтобы сохранить свои многочисленные драгоценности, Маргарита приказала построить ризницу, а с запада, со стороны Темзы, велела возвести пирс, чтобы королевские баржи могли причаливать там в любое время, независимо от приливов и отливов. Именно к этой пристани прибывали сейчас Изабелла и ее спутники.