МоделBiblos. Модельный бизнес по-русски - Владислав Метревели

Я снова схватился за бокал. Локоть, опирающийся на чугунный подлокотник изогнутого кресла, соскочил, и я, пытаясь удержать равновесие, расплескал вино себе на рубашку и джинсы. Все не слава богу!

Мимо проходила пара. Он – рубашка, джинсы, она – короткая юбка, шпиль-валюта. Я в упор посмотрел на нее. Парень заметил, дернулся было, но потом с чувством превосходства провел ее мимо меня. Я вдруг понял, что это давешняя пара из аэропорта. Почему я выгораживал их? Они показались мне приличными пассажирами. Типичный бандюган.

Вернулся Сыч, который отъезжал в офис, и продолжил прерванную трапезу. Я уж думал, что расплачиваться придется мне одному. Но, как радушный хозяин, по окончании обеда он взял расходы на себя.

– Все нормально, – пообещал Сыч, – мой помощник Ваня все организует. Я его взял вместо прежнего директора, а то она совсем обнаглела. Стала девочек под спонсоров подкладывать, представляешь?!

Мы пошли на кастинг в агентство, а на вечер намечалась вечеринка по случаю кастинга. Здесь явно особо не мучились фантазиями относительно повода собраться и выпить с девчонками.

На кастинге мне понравились две девочки, которых я сфотографировал и записал, а потом по просьбе Сыча снимал и записывал еще человек пять. Сыч сказал, что иначе девочки обидятся и он может их потерять. Он держался как хозяин, и я видел, что то одной, то другой он что-то нашептывал, отводя в сторону и посмеиваясь.

– Меня зовут Марьяна, мне шестнадцать лет, рост сто семьдесят два, объемы… восемьдесят шесть, шестьдесят, восемьдесят девять. Работаю в агентстве «Вамп».

– Я Петрова Вика. Двадцать один год, сто семьдесят шесть рост. Объемы? Девяносто – шестьдесят – девяносто (с гордостью). Учусь в московском филиале юридического университета. Работаю в агентстве «Вамп».

– Рост сто семьдесят пять… ой, меня зовут Полина. Рост сто семьдесят пять. Учусь в школе. Ах да… восемьдесят пять, пятьдесят девять, девяносто.

Потом я вернулся в гостиницу и стал готовиться к вечеру.

Сыч сказал, что будут политики. Политиков было двое. Один постоянно моргал и удрученно молчал. Зато у него была шикарная трость с костяным набалдашником в виде орла, и приехал он, судя по всему, на «кадиллаке». Сыч обещал, склонившись к моему уху, что через два срока он станет президентом. Я не удивился, потому что еще в середине девяностых мне рассказывал один шофер, подобравший меня с вокзала в каком-то украинском городе, что за пару лет до этого он подвозил одну пьяную компанию, забывшую своего не вязавшего лыка товарища в его машине. Неприметный и щуплый, он был вообще в невменяемом состоянии и отказывался платить, за что был крепко бит таксистом, а через некоторое время уже подписывал указы в ранге президента страны. Мол, на той самой пьяной сходке и порешили довести его до начальственного кресла.

– Представляешь, – Сыч пьяно покачивался на ногах, прижимаясь ко мне, чтобы не упасть, – вот тот, слева… он в запросе в Москву написал: «Щетная палата»! – Сыч дробно захихикал. – Я скоро в Москве буду. – И он ухмыльнулся даже не мне, а своим мыслям.

Я сосредоточенно вылавливал оливку из коктейля.

– Тут некоторые проблемы возникли у меня, – поделился Сыч, хотя я совершенно не просил его откровенничать. – Агентство – это ж не бизнес для меня. А я тут кредитов набрал… так, по мелочи… но отдавать не с чего. Не пошли продажи…

Он опрокинул в рот стопку водки, икнул и повел меня к бару за следующей порцией. Модели расхаживали по залу в каких-то тряпочках, которые Сыч называл коллекцией.

У барной стойки было многолюдно. Гости ждали халявных дринков, хотя, судя по костюмам и драгоценностям на дамах, вполне могли купить весь бар вместе со зданием, не напрягаясь. Заправлял всем за стойкой маленький бармен. Сыч называл его Франтишек, то ли потому что в бабочке и фраке тот смотрелся весьма комично, то ли по имени любимого персонажа из фильма «Четыре танкиста и собака». Сыч несколько раз по разным поводам упоминал этот гениальный сериал времен нашего детства. Девочки понимающе моргали и кивали, явно не понимая, о чем идет речь. На прием была приглашена местная футбольная команда. Здоровяки, скорее похожие на игроков в американский футбол, довольно свободно принимали на грудь и с хохотком то тут, то там подваливали к моделям.

За полночь Сыч предложил ехать к нему. С нами поехали несколько участниц кастинга, «политики», Ваня и кто-то из спонсоров. На квартире у Сыча снова пили и танцевали под магнитофон, как на школьной вечеринке, когда у кого-то родители уехали в отпуск и оставили квартиру на разграбление однокашникам. Поскольку я не пил, то вечеринка все больше напоминала мне шабаш из какого-нибудь комикса. Мне было интересно пообщаться с кем-то из моделей, которых я фотографировал, но двух лучших с нами не было, к счастью. Толкнувшись в какую-то дверь, я оказался в неосвещенной комнате, где сочные стоны не оставляли сомнения в происходящем. Чьи-то руки отодвинули меня от двери и мягко ее закрыли. В упавшем из коридора тусклом свете я рассмотрел склоненную над диваном Марьяну. «Будущий президент», потряхивая бородкой, напряженно имел ее сзади, тогда как губы и руки девушки были вполне профессионально заняты членом сидевшего перед ней мужчины, в котором я узнал одного из спонсоров. В ухо мне жарко зашептал Ваня: «Старик, представляешь, тут все отлажено, девки сами готовы. Сосут, аж причмокивают! Занимай очередь!» Козлобородый громко простонал и прижал к себе девушку, которая, сотрясаясь, продолжала трудиться над распростертым спонсорским телом. Тот, боясь выскользнуть, притягивал голову Марьяны к своему паху все ниже. Мои глаза, уже привыкшие к темноте, медленно вылезали из орбит. Я сбросил руку Вани со своей шеи. «Увольте!» – удалось выдавить мне и выйти из «борделя».

За время «вечеринки» погода переменилась, лил проливной дождь. Машину в этом квартале поймать оказалось нереально. Я наугад прошел несколько улиц, как мне казалось, к центру, чтобы найти такси, но неожиданно вышел прямо к своей гостинице.

В номере я набил промокшую обувь газетами, как учила мама в детстве. Лучше всего для этой цели подходит «Коммерсантъ-дейли». В нем нет цветных фотографий, которыми грешат «Известия» и «Комсомолка», и он хорошо впитывает всякую гадость и сырость. Как раз недочитанная газета из самолета валялась на тумбочке у входа в мой номер. Теперь можно было сбросить намокшую одежду и лечь, попытавшись разобраться, что же происходит в моей жизни.

Гений

Студия Фрейлянда находилась в отстроенном в конце девяностых годов здании на окраине Москвы, которое было предназначено под мастерские творческого люда столицы. Фотографы, скульпторы, художники и дизайнеры несколько лет добивались выделения им во владение эдакого узаконенного сквота под жизнь и творческий процесс. За время, прошедшее с момента отторжения земельного участка, борьбы за него нескольких ведомств, согласований проекта, тендера среди застройщиков и необходимых отстежек в инстанциях, многие из скооперировавшихся творцов уже худо-бедно решили свои жилищные проблемы, поэтому многострадальный дом, построенный с грехом пополам и оформленный как мастерские, использовался непосредственно по назначению только на пятьдесят процентов. Многие помещения были выделены для проживания муниципалам, которые вместо благодарности за свалившееся на них счастье постоянно осыпали правление злобными жалобами на шум в студиях, на толпы приходящих туда моделей, на не гаснущий ночами свет в окнах, что, по их обывательскому мнению, служило наглядным доказательством происходящего там распутства.