МоделBiblos. Модельный бизнес по-русски - Владислав Метревели

Она еще рассказывала, что родители посылали ее в какую-то частную клинику в Германию, где диетологи и психологи занимались с ней за пятьсот евро в час, пытаясь вернуть нормальные ощущения. А до этого она год просидела дома, борясь с раздирающим ее противоречием между страстным аппетитом и желанием быть стройной как тростинка. Уже третий раз на приеме, а никаких изменений не наблюдается. По крайней мере, она перестала бояться выходить на люди. Начала нормально питаться, но теперь этот запах… А начиналось все с банальной поездки в Париж, куда ее повез-таки Валера Кичин якобы показывать по агентствам, а на деле провести время с симпатичной малолеткой.

Бестия приглянулась одному из лучших французских фотографов, который буквально столкнулся с ней в дверях L-models на rue Manin. Это было как ударившая в отдельно стоящее дерево молния. Иногда можно искать лицо и год и два, а тут просто в прихожей агентства, куда Роберт зашел передать деньги, причитающиеся им за какую-то работу, он видит модель, способную стать звездой первой величины. И она просто уходит, потому что смотревшие ее букеры ни черта не понимают в лицах. А он, Роберт, понимает. Он хватает ее за руку, пытается что-то объяснить. Нет, нет, не здесь, пока не опомнились эти квадратноголовые. Вывести ее на лестницу. А, тут еще какой-то мужик, называющий себя ее агентом. Он ведет их в ближайшее кафе, покупает крепчайший кофе, без которого не может ни говорить, ни работать, усаживает напротив себя и рассказывает, как он видит ее путь и карьеру. Он ведет ее потом в лучшее агентство, в котором, знает, ей не будут предлагать низкопробной работы, которое будет благодарно ему и выразит эту благодарность круглой суммой в две тысячи евро, предоставит ей квартиру и будет заниматься ее карьерой, а он… он просто отведет ее в парижский «HARPER’S BAZAAR», где уже два месяца не могут найти образ для придуманной им серии фотографий на заснеженных просторах со скованными льдом речками и голыми ветлами, стоящими по их берегам, с припудренными инеем стогами, торчащими среди завьюженных полей, со свинцовым небом и бороздящими его стаями галок, забивающимися на ночь под крыши одиноко стоящих скособоченных домишек, освещающих окрестности лишь слабым свечением лампады из окошка. Для такой серии недостаточно типично русского лица, которых просмотрели они вместе со стилистом съемки уже немало. Для этого нужно нечто особенное. Прозрачное, как зимний воздух, и сильное, как сковывающий прорубь мороз, запоминающееся, как песня ямщика, и пьянящее, как самогонка из мутной бутыли, которой его поили как-то раз, когда он впервые был в России и влюбился без памяти в эту необъяснимую страну…

Хлопнув дверью, Бестия вырвалась на свежий воздух, но и здесь туалетные ароматы не оставляли ее чуткий носик в покое. Чертыхнувшись, она достала мобильник и нервными движениями набрала номер, поправляя на плече сумку с торчащим из нее буком. Выглядела она действительно неважнецки. Лихорадочно блестевшие глаза на секунду оживились, казалось бы, когда она услышала ответ, но тут же погасли вновь.

– Серж, куда ехать? – Капризные нотки в голосе Бестии были знакомы букеру «Паруса».

– …

– Как? «Янтарь-студия»? Там далеко от метро?

– …

– А, все равно на тачке поеду. – С этими словами Бестия уже подходила к краю тротуара с протянутой рукой, продолжая вызывать в памяти воспоминания о Париже, чтобы заглушить привязавшийся к ней некстати запах.

Так Бестия осталась в Париже на попечении Роберта и своего нового парижского агентства, но тут-то и начались проблемы. Оказалось, что жить и работать в Париже и смотреть показы мод по FTV – это две большие разницы. Несмотря на то что ее оставили всего лишь на пробы, так как рабочей визы у Бестии, естественно, не было, расслабляться особенно никто не позволял. С утра кастинги и тестовые съемки у разных фотографов, потом обязательно надо было приезжать в офис агентства и получать задания на вторую половину дня и на завтра. Бестия сразу поняла, что это не ее. Жить в таком напряженном ритме она не привыкла и не желала. Но мина замедленного действия с часовым механизмом уже начала отсчитывать в организме Бестии свои разрушительные секунды. От неожиданного поворота в судьбе или от разнообразной и соблазнительной парижской кухни, но Бестия чуть поправилась. Всего-то килограмма на два-три. При ее худобе и стройности это ль проблема?! Но вот уже начинается промывка мозгов в агентстве, бессчетные измерения увеличившейся на сантиметр талии. Ей бы плюнуть на все и уехать сразу. Ведь не надо ей этой карьеры, и уговоров Роберта не надо, и Париж этот в гробу она видала, захочет – хоть Валера Кичин, хоть родители отправят ее на край света. Но стремление поступать наперекор обстоятельствам в который раз сгубило ее благие помыслы. Бестия как белка в колесо попала и прошла все круги ада, от вызванной голоданием из благих побуждений анорексии до развившейся на нервной почве булимии. Потом она все же вернулась домой и под причитания маменьки прошла еще и врачебные бастионы, пытавшиеся излечить ее от самой себя.

Один за другим тормознули сразу три «жигуленка», причем второй вклинился между двух других машин, резко свернув со второго ряда. Пока Бестия обсуждала с первым счастливчиком маршрут и оплату, водитель третьей машины уже чинил самосуд над рисковым любителем заработать на извозе. Но Бестия не видела этой сцены, за которой уже наблюдало человек пять зевак из тех, кому торопиться в будний день абсолютно некуда и незачем. Вильнув раздолбанным задом, первый из «жигулят» слегка пробуксовал на подернутой утренним ледком обочине и оторвался от тротуара.

Собственный автомобиль Бестии, аккуратненький двухдверный джипчик «RAV4», был отогнан на сервис из-за какого-то идиота, въехавшего неделю назад в бампер «огонька», как называла Бестия свою машинку ярко-красного цвета, подаренную ей около полугода назад появившимся «спонсором». Сначала Бестия с удивлением смотрела на подружек по агентству, влегкую менявших кавалеров и относившихся к этому процессу как к неизбежности: хочешь жить – умей вертеться. Съемки и кастинги днем сменялись не менее бурной ночной жизнью. Когда Москва погружалась в неоновое безумие, даже самых домашних девочек распаляли кричащий Новый Арбат и мельтешащая Тверская. Казалось, что за броскими фасадами кипит привлекательная и бесконечная жизнь. Та, ради которой они, собственно, и прибывали в столицу, оставив на время, но как оказывалось – навсегда провинциальную размеренность и убогие потребности. Бестия выросла в Москве. Ей было невдомек, что есть города, где горячую воду дают по часам два раза в неделю и при взгляде на магазинные полки продуктового отдела хочется немедленно купить газету «Известия», чтобы узнать последние «вести с полей» или решения пленума о том, как улучшить состояние на этих самых полях и полках магазинов. Но приехавшие из глубинки, которой может считаться любой поселок, начиная от Клина, рвались ухватить свою частичку счастья и успеха. И первым инструментом этого служила их смазливая внешность, средством – охочий до девичьих прелестей бизнесмен, а местом действия – ночной клуб, где агентство проверяло своих моделек на устойчивость. Танцуя под отупляющий хаус, время от времени забегая в туалет, чтобы поддержать силы таблеточкой, а то и снежной дорожкой, юные модельки не понимали, что мостят себе другую дорожку.