МоделBiblos. Модельный бизнес по-русски - Владислав Метревели

Такого яркого по силе и естественности сна я не видел со времен военных сборов, когда в одну из ночей меня закалывали стилетами трое незнакомцев, догнав в узких переулках старого города в лучших традициях «Широко объявленной смерти». Кровь, вытекающая из ран, и последующее головокружение, блеск лезвий и ощерившиеся рты убийц под щеточками безжалостных усов были так реальны, что, проснувшись вдруг, я ощутил облегчение, слезами выкатывавшееся из моих глаз. Подушка была вся мокрая, то ли от пота, то ли от слез, но казалась набухшей и кровавой, пока я судорожно гладил ее шершавую поверхность и снюхивал с ладони запах, пытаясь понять, не кровь ли это.

Сегодня способ и обстоятельства моего убийства были другими. Я вроде бы выслеживал кого-то, наблюдая за дверью парадного из машины, когда вдруг из ниоткуда прямо перед боковым окошком, где я сидел, возникла темная фигура в шляпе и дождевике, и рука, выпроставшаяся из прорезиненных складок, приставила вплотную к стеклу револьвер. Я дернулся было, как птица с перебитым крылом, но расползающаяся по стеклу паутина трещин заворожила, и уже понимая, что не успею увернуться, я увидел, что стрелявшим был негр. Как и в тот, первый раз, на сборах, я не понимал, что это сон, до того момента, когда, дернувшись и буквально чувствуя, как пуля входит в тело и разрывает внутренности, очнулся, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. У меня не было времени на анализ ни самого сюжета, ни причин, вызвавших столь шокирующий и не маскирующийся под жизнь, а самою жизнью явившийся сон. На сборы было пятнадцать минут. Я вызвал такси с ночи, чтобы впритык успеть к самолету. Знал бы про сон – вообще бы не ложился.

Туман зализывал раны Лужников, клубился, укутывал, затекая в распадки, Воробьевы горы, стелился над Москвой-рекой. В это раннее утро выступающий из белого марева университетский шпиль, трамплин, чудовищным ихтиозавром изогнувшийся на излете склона, притулившийся под ним ресторан с несоответствующим названием, массивное здание спортивного комплекса казались нереальными.

Таксист, везущий меня в аэропорт, оказался немногословным, но приветливым армянином. Лишь однажды, заметив в зеркале заднего вида, как я верчу головой, обозревая окрестности, он улыбнулся:

– Надо было тебя посадить за руль, а я бы поспал…

На регистрации я обратил внимание на приметную парочку: один светленький, в непонятных джинсиках, полосатых и болтающихся на бедрах, другой – иностранец, высокий черноволосый итальянец по типу… Геи – не геи, хрен поймешь. Они заказали кофе и воду без газа. Заплатив за все около пятнадцати долларов, ошарашенные, они отошли от стойки и долго обсуждали это – один на ломаном английском, другой с русским прононсом.

Я услышал:

– Чего волнуешься, не на стрелку же едешь…

Я непроизвольно оглянулся. Обычная пара. По виду совсем не криминальный мужчина и молодая женщина. Скорее всего, муж и жена. Вполне могу их представить директором фирмы и его пиарщицей. Даже родственниками, едущими на очередной день рождения большой и дружной семьи, которая пару раз в год собирается вместе, слетаясь из разных уголков мира. Почему же в обиходной речи простых сограждан укрепились блатной и уголовный жаргон?..

Сыч сам встречал меня в аэропорту. Мы выехали на трассу. В дымке или смоге, оставляемом промышленным дыханием города, мелькали приметы времени. Нет, не нынешнего, а прошедшего безвозвратно. Ничего не изменилось за двадцать лет. Стандартные памятники, облупленные Дворцы культуры, серебристые потешные бюсты, прислоненные к покосившимся заборам колеса и ржавеющая тракторная техника на обнесенных бетонными стенами стоянках… Страна, которая так долго боролась за искоренение коммунистических идей, продолжает хранить верность бронзовым Ильичам за невысоким чугунным штакетником. Вся эта муть от лукавого, следствие или, вернее, методы политических игр. Никто и не собирался свергать коммунистическую власть и «Советы». Просто кому-то расхотелось быть на вторых ролях и жгло желание присвоить себе побольше благ. Жгло, пока не выело в мозгу вполне определенный алгоритм захвата этих самых благ.

Гостиница была вполне приемлемая. Сыч рассказал, что ее построила известная компания для приема своих гостей и сотрудников, часто приезжающих в командировки. Было странно чувствовать себя в Европе, когда только что из машины видел окружающую убогость и нищету. Я отправился отдыхать. Потом Сыч обещал удивить меня еще и шикарным рестораном. В полдень он заехал за мной, и мы отправились обедать. Все было рядом, на расстоянии вытянутой руки: центральный телеграф, гостиница, железнодорожный вокзал, здание мэрии, офис агентства и ресторан «Итальянец». Дизайн неброский. Видимо, владельцы долго изучали возможные варианты на примере заведений Москвы, прежде чем решились на такой нетрадиционный для здешней публики шаг. Скорее всего, зарабатывать на ресторанном деле задача не стояла.

Мне принесли корзинку с потрясающе вкусным хлебом. Масло лежало внутри в крохотной пиалке. Оно было с травками. Я заказал еще шабли 2004 года. Однажды я слышал, как мой приятель, один из крупнейших дистрибуторов алкоголя в России, журил официанта за то, что в ресторане белое вино только двухлетней давности.

– А где же прошлого года? У вас же приличное заведение? – распекал смешного, похожего на Нильса из сказки о диких гусях официанта Игорь. – Белое вино тем престижнее, чем моложе, – напутствовал он меня в ответ на недоуменный взгляд.

Кстати, у официанта взгляд был не лучше. Он явно не мог сообразить, в чем его просчет и что от него хотят.

Мне принесли запотевший бокал. В нем плавала пыльца от пробки. Вкус был никакой. Я видел еще в меню Pino Grigo. Год не помню. Придется попозже сравнить ощущения.

Интересно, они принесли вино, какое было под рукой, или все же шабли? Как проверить? Я ж не знаток великий? Игорь бы отличил на вкус, прочел бы лекцию и еще заставил бы их подарить бутылку в знак примирения. Я намазывал масло на черные хлебцы, нарезанные для лилипутов.

Когда передо мной поставили тарелку с рыбой и спаржей, я уже был голоден настолько, что мог заказывать подряд по меню. Рыба оказалась жирной. Вино еще холодило нёбо, но вкус… Только тут я понял, что рыбным ножом мазал масло на хлеб. В плетенке под хлебом обнаружен был нож для масла с толстым закругленным лезвием. Я, как лох, пользовался не тем ножом целых полчаса! Официанты, наверное, теперь точно принесут мне не Pino Grigo, если заказать. Что взять с лоха? Я обмакнул кусочек молодого картофеля в мундире в соус. Спаржа не резалась. Нож с тонким ятагановым лезвием вертелся у меня в пальцах и не хотел пилить плотные стволики, увенчанные шишечками. «Издеваются, сволочи», – подумал я об официантах.