МоделBiblos. Модельный бизнес по-русски - Владислав Метревели

Может быть, именно эти глаза и станут отличительной характеристикой Наташи, способной заставить трепетать сердца читателей глянцевых журналов и покупателей одежды haute couture и элитной косметики во всем мире. Но в тот ее первый приезд все кончилось чуть ли не плачевно. Добравшись наконец до «студии VOGUE», оказавшейся небольшой комнатой, перегороженной с помощью примитивной занавески на две половины, Мама Тала и Наташа познакомились с вертлявым мужичонкой в очках. Тот назвался Борисом и затянул пространную речь о тяготах жизни в столице, необходимости дружеской и финансовой поддержки, особенно тех (кивок в сторону хлопающей глазами Наташи), кто имеет все шансы оказаться на обложке того самого VOGUE (кивок в сторону своего кучерявого посыльного), о котором шла речь с самого начала.

Где-то захлопнулась дверь лифта, и Наташа, оторвавшись от книги, подняла глаза. По коридору (лица не видно из-за падающего из окна светового снопа) торопливо шла какая-то девушка. Еще издали она вскинула руку в приветственном жесте и представилась:

– Арина.

– Наташа, – улыбнулась в ответ Наташа.

Коротко стриженные волосы Арины были выкрашены в белый цвет, что выглядело экстравагантно. Они немного поболтали о работе и погоде, вернее, болтала в основном Арина, задавая вопросы, но не слушая Наташиных ответов.

Буквально через минуту возле дверей студии появился молодой человек с ключами, ассистент Фрейлянда, и открыл дверь, запустив ожидавших, а потом чуть ли не каждую минуту кто-то возникал на пороге, поднялась веселая суматоха. Явился Гений и сразу начал готовить свою амуницию, вынимая из затейливого кейса набор баночек и тюбиков разных тонов, потом сам мастер фотографии – лысоватый, но заросший щетиной, словно компенсирующей недостаток шевелюры на голове.

– Модели приходят первыми, – капризно протянула Арина, когда последний участник фотопроцесса прибыл к месту съемки.

Гений, уже работающий над ее лицом, непроизвольно поморщился, потому что артикуляция Арины при разговоре мешала ему наносить грим.

– Не затруднит ли вас помолчать немного, пока я работаю? – с присущей ему иронией даже не спросил, а как бы приказал Гений разговорчивой модели.

Арина вскинула на него серые в крапинку глаза, но промолчала.

– Гений, ты с ней помягче. У нее белокровие, жить осталось, говорят, пару лет. – Стилист по прическам Татьяна Кац из салона Ангелины Вардари, раскладывая свои инструменты на столике, склонилась к его уху и прошелестела, щекоча его щеку белокурыми локонами.

Гений наносил макияж на фарфоровое лицо Наташи, радуясь, что согласился на эту «халтурку», хотя и стоит творческий процесс. Но видеть Наташу и работать с ней Гений посчитал за творческую удачу. «Это будет вдохновлять меня, – думал он, аккуратно прикладывая к лицу модели спонжик с тональным кремом. – Это действительно чудо, такая девушка, находка, кто-то поимеет на ней кучу денег, отправив работать за рубеж, если раньше всякие Борики не наложат на нее свою лапу и не сделают олигархической подстилкой. Надо Киру показать эту девушку. Да, да, Кир вроде порядочный человек, он разбирается, он сможет помочь».

Через час первая из моделей была готова к съемке, и Фрейлянд позвал ее на площадку, доверив поработать с Ариной своему ассистенту. Сам немного понаблюдал за процессом и куда-то степенно удалился.

– Он всегда так, – снова шепнула Татьяна Гению. – Думаешь, Ленчик – великий мастер? Он давно уже только на кнопку нажимает, а все выстраивает ассистент его, умница парень.

Разогревшись на Арине, умница ассистент позвал уже готовую к съемке Наташу, но Фрейлянд, бесшумно появившись в этот момент в студии, жестом остановил его и сам вышел к штативу. Татьяна поправила Наташины волосы последним движением, как художник оставляет завершающий мазок на нетленном творении, а фотограф уже нетерпеливо переминался, щурясь сквозь очки на яркие вспышки, пока ассистент замерял и настраивал оборудование под новую модель.

Наташа вошла в кадр, и Татьяна воодушевленно обернулась, ловя взгляд Гения, готового разделить с ней восхищение моделью.

– Чего она здесь делает, не понимаю… По ней Париж плачет!

– Куда ж она денется, – откликнулся Гений, – со дня на день уедет.

Он подправлял макияж Арины, думая про себя о бренности мира и шаткости человеческой жизни. Вот девочка, которой жить осталось пару лет, а она, как ни в чем не бывало, приходит на съемки, испытывает те же чувства и желания, что и тот, кто про это не знает. Ведь каждого может подстерегать за очередным поворотом что-то страшное или неординарное.

– Ну что ты как мымра вареная? – Фрейлянд оторвался от фотоаппарата. – Давай проснись уже!

Наташино лицо вспыхнуло, но сама она не сделала ни движения. В студии повисло тягостное молчание, снова прерванное Фрейляндом уже через несколько секунд:

– Ты первый раз, что ли, на площадке, голубушка?

Не столько претензии фотографа, сколько это непонятное «голубушка» довершило дело: из оленьих глаз Наташиных медленно выкатывались слезы, оставляя мягкие дорожки на тщательно припудренных Гением щеках.

– Леонид, вы не правы! – Вся студия обернулась на говорящего. – Разве давлением можно создать рабочую атмосферу в студии?

В этот момент Наташа выбежала, а Гений продолжал свою обличительную речь, не давая опомниться ни зарвавшемуся фотографу, ни остальным действующим лицам позорной сцены.

– Вы, именно вы накалили ситуацию. Зачем напустились на девчонку?! Мы же тут все единомышленники!

– Да кто ты такооооой! – Фрейлянд наконец справился с ошеломлением, постигшим его. – Единомышленничек, твою мать! Твое дело поросячье – крась моделей и не выступай, а не то…

– Что не то? – Гений, выпятив грудь, попер на фотографа, но между ними встали гуртом все присутствующие, и драки не получилось, да никто и не стремился к выяснению отношений с помощью кулаков.

Знать бы Фрейлянду, что спустя несколько месяцев Наташа Лесовикова все-таки уедет в Париж и через очень непродолжительное время будет замечена на показе Мишеля Дюпре, после чего ее наперебой станут приглашать журналы для фотосессий, а дизайнеры – бороться за эксклюзивное право выпустить русскую диковинку в финальном выходе своего сезонного дефиле. Но ему, в общем-то, все равно. Хоть бы и так! Ведь он – звезда. К его мнению прислушиваются люди моды, а какая-то одна, пусть даже и очень успешная, модель не сделает погоды в его карьере, а он в ее – вполне бы мог.

Сыч

В ресторане «Грааль» было накурено и шумно. Столики располагались близко друг к другу. Это позволяло завсегдатаям заведения не испытывать дискомфорта, знакомясь с оказавшимися за соседним столиком стройными девушками, и, наоборот, хвастаться своими спутницами перед другими посетителями, бросающими завистливые взгляды в сторону оживленно беседующих обладательниц Гуччи-Шмуччи и прочих дольчиков и их сегодняшних благодетелей.