МоделBiblos. Модельный бизнес по-русски - Владислав Метревели

Чтобы добиться успеха в этом гребаном модном бизнесе, надо поражать, прослыть сумасбродом. Иначе мимикрия будет неполной. Кто-то выпускает книги и фотоальбомы с самыми неприглядными, постыдными или скандальными фактами и эпизодами из жизни светской публики… или простых людей – уже все равно. Все смешалось. На экраны рвется быдло, пытаясь доказать, что оно тоже что-то может: поет, пляшет, декламирует, чешет брюхо и пинает своих домашних любимцев. Все это называется «Сам из себя сфабрикуй звезду!». Кто-то увлекается показушным экстримом. Путешествует на велосипедах по Шотландии или гарцует по Алтаю. Покупает навороченные мотоциклы и прибивается к группам в кожанках и банданах, пугающим темноту ревом двигателей, с длинноногими попутчицами за спиной. А сколько людей уже сломали свои светлые головы, катаясь на сноубордах! Кир никогда бы не отважился на это безумство. Кто-то уходит в буддизм. Трансформирует сознание. Отшельничает девять месяцев в году, чтобы потом оторваться на воле. Кто-то открывает самую большую галерею в здании заброшенного завода. Мало им помещений. Завод должен выплавлять сталь. Или выпускать самолеты. Или еще что-нибудь полезное.

Вот об этом они вчера и говорили последние часы общения, переходящего в пьяный бред. Нет, не о стали. О галереях. Гений с придыханием предполагал, что на первой экспозиции в открывающейся «Нарцис-галерее» известного идеолога и куратора Леонида Чурека он будет представлен в ряду Рукавишникова и Сажина.

Этот Чурек еще в начале девяностых годов занялся организацией экспозиций, выставок. А ведь закончил вуз лет на пять раньше Кира. И что?.. Какой-то заштатный Читинский пединститут. Тоже был активным комсомольцем. Возглавлял даже городской совет ВЛКСМ. Потом продолжил образование, одновременно занимаясь партийной работой, возглавлял какие-то комитеты по культуре. И Кир тоже. Только не по культуре. Где, где же, на каком этапе Чурек обошел его? Наверное, как раз в начале девяностых, когда, оказавшись на распутье, многие выбирали карьеру, как будто ничего не изменилось в стране и мире. Как можно больше продлить понятный и предсказуемый путь в люди. А Чурек вот не побоялся бросить все и наряду с серьезным собирательством перспективных молодых и не очень художников устраивал разные безумные выходки типа аукциона «Победы»… нет, «Чайки» из автомобильного эскорта Брежнева.

Сейчас все рядятся в одежды гуру. Шнуров, еще вчера невъездной в Москву, по центральным каналам дает советы, как правильно применять бранные слова, а еще – что нужно делать, чтобы Россия снова стала великой державой. Все это мы уже проходили. Бывший бунтарь Макаревич жарит яишенку на плите «ARISTON», а в свободное от этого время погружается с аквалангом. Никто не против. Но делай это подальше от людских глаз, для собственного удовольствия, так сказать, а то ведь всерьез могут счесть твой образ жизни за эталон. Правда, песни временами ему удаются. Как там… «Этот город застрял во вранье, как „Челюскин“ во льдах…»

Обкуренные диджеи берут и коверкают любимые и родные сердцу мелодии из кинофильмов. Им мало гребаного эйсид-техно-хауса. Они берутся за классику. Некоторые, надо отдать им должное, вполне симпатично переигрывают и накладывают свои дурацкие сэмплы на знакомые темы. Так выкопали несколько совсем уж подзабытых мелодий, что заставило народ пересмотреть старые комедии. Хоть какой-то прок!

Кир глотнул из стоящего у кровати пакета апельсинового сока. Там, куда они переместились после «Грааля», было много людей, они знакомились с кем-то, кто-то подходил, пытаясь перекричать музыку. Были модели, много моделей и еще какой-то мужик из «Паруса». Вернее, болтал, что владеет этим агентством. Киса вот. Воспоминания с трудом вплывали в орошенное соком сознание. Приглашал в Баден-Баден. Туда, говорят, русская олигархическая тусовка перемещается. И все модельки туда же караванами перелетных птичек.

Сок закончился, и Кир теперь жадно глотал из щербатой чашки остатки воды, которую, помнится, ночью пришлось наливать прямо из-под крана. Он поморщился не от теплого вкуса, а скорее от ощущения керамики на губах. Вода кажется разной, даже если просто пьешь ее из разной посуды: стеклянного стакана или алюминиевой кружки. Пока Светочка делала паспорт в родном Сочи, Кир не мыл посуду, не пылесосил и не убирал одежду в шкаф. Запустение в его доме было такое, что кофе и чай подчас приходилось пить из пивных кружек, коллекционных. Кир собирал их еще со студенческой скамьи, хотя пиво на дух не переваривал. Такая причуда.

Кир только что вернулся из Парижа, где рьяно пытался показать себя маститым русским скаутом. Навез кучу фотографий, какие-то видеокассеты. Его принимали во многих агентствах, но он постоянно вспоминал предсказания, вернее, оценки Лисова, говорившего, что, несмотря на то что мы сделали по сравнению с Европой огромный шаг вперед во многих областях, включая модельный бизнес, о котором еще вчера не имели понятия, французы, итальянцы, англичане и иже с ними никак не хотят признавать нас и ставить на одну доску с собой. В этом и боязнь, и ненависть, и недалекость. И к девушкам нашим относятся так же – с опаской и вожделением, пресмыкаясь и презирая одновременно.

Кир перенес валявшуюся у кровати сумку Светочки на кресло и собрался было начать одеваться, когда внимание его привлекла маленькая белая коробочка, выпавшая из сумки, явно с лекарственным содержимым. «Против вагинального инфекционного…» – прочел он, и спина покрылась испариной и мурашками одновременно.

Предчувствия давно обуревали его. Последний месяц Светочка явно избегала близости, ссылаясь на усталость и недосып. Теперь Кир понимал, что эти отговорки были вызваны желанием оберечь его от риска заразиться. Но откуда эта гадость взялась? Может быть, ее изнасиловали? Скорее всего. Он стал припоминать моменты, когда Светочка встречалась с ним в каком-то подавленном состоянии, или опоздала, или были какие-то странности в поведении и одежде, что свидетельствовало бы о произошедшем, но ничего не приходило в голову, кроме противного липкого страха и бессилия. Может, спросить ее напрямую? Может быть, это кто-то известный ему? Когда-то его сестра, будучи переводчицей в одной из поездок русской делегации по Америке, рассказывала, как к ней в номер в одну из ночей ввалились хорошо поддавшие деятели кино– и шоу-бизнеса и потребовали отработки за возможность быть в составе группы. Тогда еще поездка за границу казалась многим настоящим чудом, и, очевидно, ублюдки считали, что содеянное ими с яростно сопротивлявшейся сучкой еще не самая большая плата за доверие.

Кроме походов по агентствам, в Париже он имел еще несколько встреч в неприметных кафешках и один раз даже, как в гангстерских детективах, на скачках. О месте и времени очередной встречи Кир узнавал, звоня по известному ему телефону из будок-автоматов. Как-то он сидел и ждал очередного визави. На столе как опознавательный знак лежала композитка агентства «CITY». Стопка подобных же карточек находилась в портфеле Кира. При разговоре он выкладывал их на стол и время от времени тасовал, перекладывая туда-сюда, разворачивая веером, продолжая говорить о том, что понятно только его собеседнику и ему самому. Пока же он ждал и смотрел в окно на нудный парижский дождь. Прохожие обходили лужи, спеша по делам, и Кир в очередной раз подивился беспечности парижан, у которых будто и проблем, кроме этого надоедливого дождя, не было. Именно здесь, в кафе «Renoma» на авеню Георга V (любимом за наличие второго выхода на улицу Pierre Charron), он столкнулся с Наташей Лесовиковой, которая с подругами (одна из них работала hostess в Японии и на заработанные деньги пыталась учиться в американской киношколе) торопливо пила шоколад, собираясь бежать дальше по кастингам. Проехавшись на тему калорий и параметров фигуры, Кир кивал на пузатые белые чашки с жирными коричневыми ободками.