Слишком много блондинок - Арина Игоревна Холина

«Образцовый самец» пролетел в третий раз, глаза склеивались. После всех переживаний, после такого бурного вечера навалилась усталость, но не тяжелая, как после бестолкового, суетливого дня, а здоровая и приятная.

— Спокойной ночи, — пожелала я.

— Ага, — Паша чмокнул то, что было ближе, — мою левую подмышку. — Спокнок…

Он заснул почти сразу — нежно, по-детски засопел, а я приглядывалась к нему, замечая морщинки, неровности, пятнышки на коже, не очень правильную форму рук, волос в ухе… Но этот человек казался мне самым привлекательным на свете, и я бы выцарапала глаза любому, кто посмел бы заявить, что Паша — не идеал мужественности и красоты.

По-моему, я так и заснула — оперевшись лицом на руку…

Глава 45

— Мне компьютер нужен, — вызывающе заявила Алиса.

После эфира я сидела за своим столом и ждала звонка Паши. Мы собирались в кино. Сегодня — ура! ура! — последний день, завтра я наконец-то стану безработной и смогу всем жаловаться, что у меня нет денег, что ничего в этом мире не дается даром, и буду подолгу — времени-то куча — пересказывать детали увольнения, жаловаться на преступный сговор и на то, что нас, талантливых, никто не понимает…

С утра я сразу же отправилась в бухгалтерию. Мне казалось, стоит закончиться программе, как мне дадут от ворот поворот: извини, мол, деньги будут послезавтра. Получив всю сумму, я на полном серьезе собралась прятать ее в трусы, думала, сейчас отнимать бросятся.

В Интернете я искала какую-то ерунду, но Алиса нарывалась — она могла устроиться за любой машиной.

— Алис, — я оторвалась от мультиков «джо картунз», — если тебе нужен компьютер, купи его.

Она не сразу догадалась, что я имею в виду: если тебе надо поработать, попроси по-человечески, типа: «Не могла бы ты, пожалста, Вера, уступить мне место», а не вставать над душой и требовать. В конце концов догадаться-то она догадалась, но все равно поступила по-своему.

— Мне надо готовиться к завтрашней передаче, — произнесла она тоном, означающим «делать тебе здесь нечего, тебя же выгнали, ха-ха!».

Я все-таки встала и сказала тоскливо:

— Как вы мне все надоели! — и посмотрела Алисе в глаза. — А ты, дорогая, особенно. Знаешь, мне просто хочется тебя убить.

Она сначала обалдела, а потом, высокомерно скривившись, оглядела меня сверху донизу и села на мое место. Пока я вынимала из стола свое барахло — кучу ненужных сувениров, — Алиса, видимо, что-то там, внутри себя, соображала. Только я распотрошила последний ящик, она решилась на убийственное заявление.

— Ты видишься с Пашей? — спросила она.

Я кивнула.

— Передай ему, пусть сам приедет и заберет свои часы, мне некогда за ним гоняться.

Чтобы прояснить все детали, я прикинулась дурочкой и невинно спросила:

— А как у тебя оказались его часы?

Как я и ожидала, Алиса многозначительно хмыкнула, похотливо облизнулась и ответила:

— Случайно.

Я не была уверена, но пошла ва-банк.

— Так это он с тобой спал, когда мы поссорились? Это ты — толстая, страшная, с немытыми волосами и бородавкой на щеке? Можешь оставить часы себе на память.

Оставив ее сидеть с открытым ртом, я победно двинулась вон.

Домой! Домой!

Несмотря на то что последнюю неделю я очень сомневалась в том, что решение остаться без хорошей работы — такое уж правильное, но я чувствовала себя свободной! Я поняла, что сделала верный выбор, отказавшись от «всего этого», потому как «это» — не мое, я бы здесь погибла и превратилась в Алису, которая ради того, чтобы каждый день светить своей физиономией на всю страну, маму родную в турецкий бордель отдаст.

И вдруг я наткнулась на Наталью. Она была взволнована.

— Пока, — равнодушно бросила я, но она уже вцепилась в меня длинными, разрисованными под чешую ногтями.

— Мне надо с тобой поговорить, — объявила она.

Вид у Натальи был немного безумный.

— О чем? — спросила я.

— Пойдем. — Она поволокла меня за собой.

Я не сопротивлялась, мне было наплевать. Мы зашли в просторный кабинет. Я села в удобное кресло за стол переговоров, а Наталья заперла дверь, достала пепельницу, сигареты, зажигалку и затараторила:

— Во-первых, я просто обязана тебя спросить, не хочешь ли ты вернуться. Это я спрашиваю не только от канала, но и лично от себя. Если ты придешь обратно, я обещаю, что ничего подобного не повторится.

— Нет, — покачала я головой. — Спасибо, Наталья, не хочу. Не только из-за тебя, мне это больше неинтересно.

— Что ты будешь делать? — Она шумно затянулась тонкой сигаретой.

— Почему ты спрашиваешь? — Я тоже достала свои и потянулась к зажигалке.

— Мне стыдно, — ответила она.

— Да ладно! — Я поперхнулась сигаретным дымом. — Наташа, извини, но все это похоже на неуправляемую истерию. Ты теперь что, будешь меня благодетельствовать? Работать над ошибками?

— Слушай, Вера… — Наталья встала и достала из бара коньяк. — Будешь? — она налила два фужера, поставила один передо мной и села на место. — Я психопатка. В самом прямом смысле. У меня не нервы — сопли. Но при всем при этом я не дура и соображаю, что делаю — …йню или нет.

Говорила Наташа убедительно и энергично, не отрывая взгляда от собеседника. Я поняла, отчего она занимает такие высокие должности — в ней чувствовались напор и уверенность в том, что она дело говорит.

— Я все силы отдаю работе, у меня ни черта нет личной жизни, мужики меня бесят. Я постоянно срываюсь, хожу на психоанализ, принимаю успокоительное дерьмо и все равно срываюсь. Это не из-за работы, просто наследственное, видела бы ты мою маму… — Наташа закатила глаза. — Она была учительница английского, и ее вся школа ненавидела — она могла на уроке такое устроить, что от нее в слезах выходили. Короче, я из-за Феди прямо сдвинулась, у меня начался маниакально-депрессивный психоз. Я с ума сходила — меня опять на кого-то променяли. И даже нельзя было сказать: «Ну понятно, опять эти молоденькие шлюшки без царя в голове». Ты была соперницей, и я не могла понять, если ты не манекенщица, не содержанка, не домохозяйка, то чем же ты лучше меня? И я пустилась во все тяжкие, велела Римме так тебя показать, чтобы все поняли — ты ничтожество. Попросила знакомую написать о тебе гадкую статейку…

— Наташа, это ведь ужасно, — расхохоталась я. — Это мексиканская мыльная опера!

— Я знаю! — вспылила Наталья. — И мне стыдно! Я, между прочим, только благодаря тебе поняла, что веду себя, как идиотка. Ты меня поставила на место. И ты мне нравишься, понимаешь?

— Как женщина? — усмехнулась я и сделала