Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

Чернь начала было волноваться, протестуя против ликвидации своего кумира, но вскоре успокоилась, когда ей был предъявлен в качестве нового императора родной дядя Калигулы, Клавдий, который во время убийства прятался в подсобных помещениях дворца, никак не предполагая такого неожиданного поворота событий.

Итак, с 26 января 41 года н.э. Римом начал править Божественный Клавдий(10 г. до н.э. — 54 г. н.э.).

Ну, в этом, пожалуй, случае понятие «Божественный» как нельзя более соответствует понятию «не от мира сего», потому что этот человек, по вздорной прихоти судьбы ставший императором Рима, был, попросту говоря, полудурком. Его родная мать говаривала, что он «урод среди людей», что он «недоделанный», а вместо слова «дурак» произносила: «глупей моего Клавдия». Она была не одинока в подобном мнении о достоинствах будущего главы великой державы. Во время пиров Тиберия, а позднее и Калигулы, над ним потешались даже шуты, не говоря уже о прочих искателях дешевых забав.

Понятное дело, он был очень и очень многим удобен и выгоден в качестве императора.

Достаточно характерный пример. Как-то он устроил морское сражение на Фуцинском озере. Перед началом, согласно древней традиции, гладиаторы дружно прокричали ему: «Ave, imperator! Morituri te salutant!» («Здравствуй, император! Идущие на смерть приветствуют тебя!»).

Он должен был ответить на приветствие властным жестом, означающим приказ начинать побоище. Вместо этого Клавдий радостно проговорил: «А может, и нет». Гладиаторы усмотрели в этом свое помилование и, естественно, отказались сражаться.

Почтеннейшая публика разразилась громкими негодующими криками и оскорбительными эпитетами в адрес «отца нации». А тот, ковыляя, пошел вдоль берега, уговаривая, умоляя бойцов начать сражение. Гладиаторы, понимая безвыходность своего положения, согласились…

Конечно, он как-то управлял государством, но, в основном, в роли марионетки, которую заинтересованные лица дергали за те или иные ниточки.

Его всенародно провозгласили «Божественным». А что, жалко, что ли?

КСТАТИ:

«По-настоящему угодны богу только дураки, поэтому они везде преуспевают».

Эразм Роттердамский

И не стоило, может быть, вообще бы упоминать об этом человеке, если бы не одна деталь его биографии, деталь, никак не влияющая на развитие цивилизации, однако достаточно характерная для той эпохи. Дело в том, что император Клавдий был мужем такой скандально известной фигурантки исторического действа, как Валерия Мессалина, имя которой стало нарицательным для обозначения самого разнузданного разврата.

О распущенности Мессалины всегда ходили легенды, ее имя было синонимом торжествующей похоти в первом веке нашей эры и остается таковым сейчас, в двадцать первом веке.

Мессалина, говорят, принимала одновременно целые толпы мужчин, независимо от их общественного положения, которые пользовали ее в очередь, не удовлетворяя, однако, ненасытной похоти первой леди Римской империи.

Во дворце императора была специально оборудованная комната для наслаждений, где Мессалина продавала себя и других знатных женщин, даже в присутствии их мужей, как утверждают вездесущие историки.

Но и это не было пределом для любвеобильной супруги Божественного Клавдия. Она ходила по публичным домам, исполняя там роль самой дешевой и непритязательной проститутки.

КСТАТИ:

В 1862 году при раскопках города Помпеи был обнаружен публичный дом, называемый древними — «лупанарий» (от слова «lupa» — блудница). Это было двухэтажное сооружение, на первом этаже которого располагались вестибюль и пять комнат, площадью в два квадратных метра каждая. Видимо, сношение происходило на рогоже, брошенной на пол. Окна в этих комнатах отсутствовали. К вестибюлю примыкал примитивный туалет. Комнаты второго этажа были попросторней, но мало чем отличались от «гнездышек любви» первого этажа.

Нетребуется богатого воображения, чтобы представить себе атмосферу, а главное — запахи, царящие в подобных чертогах.

Клавдий достаточно долгое время делал вид, что не замечает «шалостей» императрицы, но когда она — при живом-то муже! — подписала брачный договор со своим давнишним любовником Гаем Силием, он приказал ее казнить.

Кое-кто, правда, утверждал, будто сам он был в числе свидетелей, подписавших этот брачный договор, так как его убедили в том, что эта церемония совершается как бы понарошку, чтобы обмануть злых духов. Что ж, могло быть и так…

После казни Мессалины он во всеуслышание заявил, что отныне будет пребывать в безбрачии, а если нарушит эту клятву, то пусть его заколят собственные телохранители. Ну и что? Прошло совсем немного времени, и он через подставных лиц предложил сенату обязать его жениться на своей же племяннице Агриппине якобы для блага государства. Мало того, впредь подобные браки не считать кровосмесительными.

Как говорится, в нагрузку он приобрел и пасынка по имени Нерон, которого поторопился усыновить и объявить своим наследником.

Это произошло в 50 году, который был ознаменован еще и тем, что Клавдий изгнал из Рима иудеев, проповедовавших учение Христа.

Вскоре после свадьбы он начал выказывать сожаление по поводу брака с Агриппиной и усыновления Нерона, который, едва достигши совершеннолетия, начал строить новоявленному папаше всяческие козни, причем, не без поддержки алчной и жестокой маменьки.

Судьба Клавдия была решена, когда он попытался было отстранить от себя Агриппину и ее многообещающего отпрыска. В 54 году он умер, отравившись грибами, — по официальной версии, разумеется.

КСТАТИ:

«Проблему добра и зла не только невозможно решить, но невозможно даже рационально поставить, потому что тогда она исчезает».

Николай Бердяев

Когда однажды Агриппина спросила прорицателей о судьбе своего сына и когда те ответили, что он будет царствовать, но убьет свою мать, она воскликнула: «Пусть убьет, лишь бы царствовал!»

Что ж, каждому — свое, как говаривал мудрый Цицерон,

А 17-летний Нерон (37—68 гг. н.э.), вступив в права императора, вначале повел себя достаточно скромно, предоставив дела управления государством двум опытным политикам: своему воспитателю, философу Сенеке, и командующему преторианской гвардией Афраннию Бурру.

Ничуть не умаляя достоинств второго, нужно, однако, заметить, что первый из этих двух державных мужей является поистине, великой личностью, подлинным украшением мировой Истории, тем, из-за кого еще как-то допустимо вспоминать таких его современников, как Нерон, Клавдий или Калигула.

Сенека Луций Анней (ок. 4 г. до н.э. — 65 г. н.э.), римский философ, политик, поэт.

Автор философских трактатов, из которых самый известный — «Нравственные письма к Луциллию», и девяти трагедий, не считая отдельных поэм и стихотворений.

Консул, представитель высшего сенаторского сословия.

Расцвет его славы пришелся на годы правления Калигулы, который, конечно же, взревновал к славе философа и политика и распорядился его убить. Этому намерению неожиданно помешала одна из любовниц императора, успокоив его тем, что слабый здоровьем философ и без того скоро отдаст Богу душу.

Однако Сенека пережил и Калигулу, и его преемника Клавдия. И вообще время…

КСТАТИ:

«Нет рабства более позорного, чем рабство духа».

«Душа — это бог, нашедший приют в теле человека».

«Цезарю многое непозволительно именно потому, что ему дозволено все».

«Каждый из нас для другого являет великий театр».

«Если нет дальнейшего роста, значит близок закат».

«Золотая узда не сделает клячу рысаком».

Луций Анней Сенека

Под руководством Сенеки и Бурра юный император исполнял свою роль достаточно пристойно, если не брать во внимание его склонности к театральщине, причем в самом негативном смысле этого слова.

Со всем пылом юности он бросился устраивать самые различные зрелища: юношеские игры, цирковые скачки, театральные спектакли, бои гладиаторов и т.п. Все бы ничего, да вот такая деталь: Нерон заставил выступать в юношеских играх престарелых сенаторов и матрон, и отнюдь не с целью совершенствования их спортивной формы.

Один раз, устраивая сражение гладиаторов, он не позволил убить ни одного бойца, даже из осужденных преступников, зато во время других игр погнал на арену четыреста сенаторов и шестьсот всадников, не проявляя столь трогательной заботы об их безопасности. Он учредил состязания на манер греческих Олимпиад, где спортивная программа сочеталась с художественной, и назвал их Нерониями. Нечего и говорить о том, что сам Нерон принимал самое активное участие и в конкурсах чтецов, и в конкурсах певцов, музыкантов, мимов и т.д. и т.п.