Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

А вот опекуна, который отравил опекаемого сироту, дабы завладеть наследством, он распял на кресте, но когда тот начал кричать с креста, что это незаконно, что он как римский гражданин имеет право на особое положение, Гальба сказал: «Да, ты имеешь право на особое положение» — и приказал перенести его на другой крест, выше других и выкрашенный. Вот так. А все остальное — как у всех…

Но вот у кормила власти оказывается Веспасиан (9—79 гг. н.э.), представитель не слишком знатного, но уважаемого рода Флавиев. После подавления восстания в Иудее, завершившегося фактической ликвидацией этого государства, Веспасиан вместе со своим сыном Титом, командовавшим в его войске отдельным легионом, вернулся в Рим, где после окончания волнений, последовавших за смертью Вителлия, был провозглашен императором.

Он, бесспорно, являл собой разительный контраст со своими предшественниками. Во-первых, он был гетеросексуалом, мало того, большим любителем и тонким ценителем противоположного пола. Во-вторых, он не упивался властью, а относился к ней лишь как к средству наведения и поддержания элементарного порядка. И в-третьих, он был психически нормален, в то время как подавляющее большинство римских императоров состояло из психопатов.

Веспасиану после всех передряг римской Истории достались поистине Авгиевы конюшни, которые он расчистил с поразительными хладнокровием и усердием. Причина этого усердия, кроме целеустремленности характера, заключалась еще и в том, что Веспасиан твердо заявил сенату, что наследовать его будут его сыновья, либо никто. Действительно, практика избрания на высший пост в государстве любого полюбившегося народу мерзавца уже завела так далеко, что поставила под вопрос само существование Рима. Так что Веспасиан наводил порядок не просто так, по долгу службы, а с конкретной целью оставить сыновьям империю во всей ее былой славе и мощи.

Он основательно почистил высшие сословия, изгнав оттуда самозванцев и ублюдков, которые почему-то решили, что если какой-то сенатор развлекся по пьяному делу с какой-то вольноотпущенницей, то возможный плод такого развлечения должен непременно носить тогу сенатора, и не иначе…

Падение нравов никого и никогда не удивляло в Римской империи, но Веспасиан столкнулся с такими его проявлениями, которые, можно сказать, угрожали безопасности государства.

Исходя из многочисленных фактов развала семей знатных римлян, император провел через сенат указ, согласно которому любая свободная женщина, состоящая хотя бы в мимолетной связи с рабом, автоматически становилась рабыней, даже если речь шла об аристократках самой высшей пробы.

Впрочем, именно они, рафинированные аристократки, и олицетворяли тот нравственный беспредел, который ужасал Веспасиана, да и не только его. Знатнейшие матроны того времени в буквальном смысле слова отбивали хлеб у проституток, соревнуясь с последними не только в предоставлении своего тела любым вероятным пользователям, но и в различного рода извращениях, которые традиционно считались прерогативой именно «жриц Венеры».

Так что все, абсолютно все, что может украсить меню самых роскошных борделей нашего времени, было известно в первом веке и практиковалось весьма и весьма широко… Памятники той эпохи содержат описания и садизма, и мазохизма, и копролагнии (когда удовлетворение достигается при вдыхании запаха или рассматривании экскрементов партнера), и фетишизма, и многого другого, называемого сексуальными деликатесами.

Небывалого размаха достигли мужская (как гетеро-, так и гомосексуальная) проституция и то направление женской, которое принято называть «розовой» (лесбийской).

Фрески и вазопись того времени изобилуют эротическими сценами, большинство которых отражает празднества в честь Вакха, а главными героями являются сатиры. Здесь царствует беспредельный разгул страстей: сатиры преследуют женщин и менад, занимаются мастурбацией, совершают сексуальные акты с животными и друг с другом.

Разумеется, все эти сцены были не столько плодом творческого воображения художников, сколько своеобразным зеркалом бытия.

В литературе той эпохи таким зеркалом было творчество римского поэта Марка Валерия Марциала (ок. 40 — ок. 104 гг.), автора 15 книг, содержащих эпиграммы на его современников. Многие из этих эпиграмм, как известно из свидетельств этих же современников, шокировали своей грубой прямотой, однако читая их в переводах поэтов xix и xx столетий, абсолютно невозможно представить себе, что же именно в этих изысканно-расплывчатых сентенциях могло кого-либо шокировать. И лишь ученые-лингвисты, презревшие существующие стереотипы восприятия античного творчества, пришли к однозначному выводу: в угоду нормам обывательской морали Марциал был фактически переписан наново в переводах академических поэтов.

Чем так беспардонно извращать мысли великого римлянина, не лучше и не честнее ли было бы заявить, что тексты утрачены, или что-то в таком роде, но не выдавать вялую эстетскую немочь за фейерверк эпатирующего острословия.

Вот он, подлинный Марциал:

XI-LXIII

«Ах, какой же ты наблюдательный, Филомуз, особенно в бане!

«Отчего это твой член так волнуют гладкокожие мальчуганы?» — с подначкой вопрошаешь ты меня.

Отчего?

Отвечу по-простому тебе, вопрошающему:

«В жопу трахают, Филомуз, любознательных».

Да, такие стихи действительно могли шокировать, особенно тех, к кому они были обращены.

Но вернемся к Веспасиану. Он отличался от своих предшественников еще и тем, что его не радовала чужая смерть, поэтому он плакал, вынося смертные приговоры даже тем, кто их явно заслужил.

Одна дама долго и настойчиво добивалась его расположения. В конце концов Веспасиан провел с ней ночь, подарив ей наутро четыреста тысяч сестерциев. Когда казначей спросил его, по какой статье занести в книгу расходов эту сумму, император ответил: «За пылкую любовь к Веспасиану».

Этот эпизод, однако, никак нельзя считать характерным для этого человека, потому что Веспасиан отличался болезненным корыстолюбием. Он, к примеру, удвоил дань с провинций, скупал и перепродавал недвижимость, давал возможность чиновникам-взяточникам вволю нажиться, чтобы потом их засудить и конфисковать имущество. Но самым, пожалуй, эффектным деянием этого императора было открытие в Риме платных туалетов и произнесение по этому поводу исторической фразы: «Деньги не пахнут».

И умер он, в отличие от многих императоров, естественной смертью, от болезни, симптомами своими напоминающей лихорадку.

КСТАТИ:

«Может, мы всю жизнь живем, чтобы заслужить могилу. Но узнаем об этом только подходя к ней».

Василий Розанов

Весьма вероятно…

Тем не менее, Веспасиан был признан Божественным. Кем и почему — не так уж важно…

Его сын Тит был также признан Божественным (разумеется, когда стал очередным императором), хотя правил он очень недолго: с 79 по 81 гг. н.э.

Он еще в юные годы зарекомендовал себя всесторонне развитой личностью, обнаружив самые разнообразные таланты: от фехтования до стихосложения, что, впрочем, не мешало ему окружать себя великим множеством проституированных мальчиков и евнухов, с которыми он забывал обо всех проблемах, заботах и талантах. Правда, став императором, Тит предпринял ряд шагов по ограничению публичных проявлений гомосексуальной проституции, но это были скорее политические жесты, чем акты доброй воли.

Прославил он себя победоносным штурмом Иерусалима, поставившим жирную точку в истории Иудеи. Этот поход был окрашен еще и скандальным романом Тита с иудейской принцессой Береникой, этой Клеопатрой первого века нашей эры, романом бурным до самозабвения, но все же завершившимся расставанием влюбленных, когда Тит решил наконец-то взяться за ум и исполнить роль настоящего императора.

Разрушив Иерусалимский храм, этот оплот, символ веры народа, столь опрометчиво провозгласившего себя богоизбранным, а следовательно, не подвластным земному суду, Тит, став императором, освятил другое сооружение, как бы пришедшее на смену тому надменному храму, тоже своеобразный храм, но предназначенный для совсем иных культов, — Колизей, огромный амфитеатр, на арене которого могли сойтись 3000 пар бойцов.

КСТАТИ:

Вопреки бытующему стереотипу восприятия этого величественного сооружения, исследователи со всей уверенностью заявляют, что на арене Колизея никогда не происходили сцены пожирания первых христиан какими-либо хищниками. Их вообще не убивали в Колизее, чего, правда, не скажешь о других сооружениях такого характера.

В честь победы над иудеями была сооружена и величественная Триумфальная арка Тита, под которой он проехал на белом коне в 81 году.