Свет в тёмной башне - Марина Ефиминюк

напоминающие слоеные лепешки из Норсента, жарили прямо в больших чанах, заполненных кипящим маслом. Шай-эрцы обожали собственную кухню, без преувеличений считали ее национальным достоянием, и вокруг маленьких тележек-едален всегда толпился народ. Но из-за остроты и пряности Ноэль так и не проникся местной едой, особенно уличной.

— Не ешь все, оставь Коэну! — немедленно оговорила Рэдмин приятеля, не успевшего запустить в пакет руку.

— Слишком остро, — отказался Ноэль и, сделав последний глоток кисловатого напитка, закрутил крышку.

— Ты выглядишь подавленным, — заметила подруга. — Вы с ней все-таки поссорились?

— С кем?

— С Шарлоттой Тэйр. — Начиная осознавать, что ляпнула лишнее, Мина испуганно покосилась на Эйнара и уточнила: — Она приходила днем. Эйнар тебе не сказал?

— Приходила? — медленно повторил Ноэль, пытаясь схватить и не отпускать пронизывающую мысль, что Чарли его действительно искала.

Не говоря больше ни слова, он поднялся со скамьи и схватил сумку.

— Я решил, что тебе нужна пауза, — немедленно принялся оправдываться лучший друг. — Из-за нее у тебя и так куча проблем.

— Эйнар! — перебил он Риона, и тот мгновенно замолчал, осознавая, что напортачил. — Заткни рот едой.

Где находится пансион мадам Прудо, подсказал возница. Прежде чем постучать молоточком в двери трехэтажного особняка с бронзовой табличкой, утверждавшей, что поздний гость не ошибся адресом, Ноэль перевел дыхание. Впервые в жизни он нервничал перед встречей с девушкой.

Открыла горничная.

— Я к Шарлотте Тэйр, — после короткого приветствия пояснил он.

Гостя впустили в уютный холл, озаренный теплым желтым светом магических ламп. Из дверей гостиной немедленно показалось несколько девчонок.

Ситуация сложилась нелепая до абсурда. Если он и попадал в женские пансионы, то обычно его не встречала толпа хихикающих, любопытных девушек. Он проводил ночь с подругой и тихо уходил, никогда не встречаясь ни со слугами, ни с другими жиличками.

— Добрый вечер, — чувствуя себя по-дурацки и несколько опешив от приема, поздоровался он.

— Северянин, да? Тот самый северянин! — шептал кто-то из глубины гостиной, безрезультатно пытаясь пробиться через забор из товарок и поглазеть на гостя.

— А вы к кому? — спросила та, что, видимо, была побойчее.

— Он к Чарли, — толкнули ее в плечо.

— Ох, ясно. — Она чопорно кивнула. — Хорошо пообщаться.

Дверь в гостиную закрылась, но не слишком плотно. Ноэль слышал, как девушки переговаривались, подглядывая в щелку, и умирали от любопытства, что же будет дальше.

Он и сам хотел бы знать наверняка, что не получит пинок под зад из этого теплого холла в старом особняке. Может, Чарли его искала, чтобы потребовать никогда к ней не приближаться, да и попросту забыть ее имя.

Наконец она появилась на лестнице. В скромном платье, с волосами, заплетенными в косу, простая и по-домашнему милая, Шарлотта казалась почти незнакомкой. При взгляде на северянина, словно запнувшись, она на мгновение замерла. В лице калейдоскопом менялись эмоции: растерянность, удивление. Ноэль ждал, что вот-вот появится знакомое высокомерие, но неожиданно в голубых глазах с поволокой, так часто смотревших сквозь него, засветилась хрупкая, несмелая радость.

Вряд ли Чарли догадывалась, что, шагая с последней ступеньки навстречу незваному гостю, она улыбалась так, словно увидела родного человека после долгой разлуки.

И — боже! — у нее была восхитительная улыбка.

Глава 9

В какой момент он осознал, что ненавидит обручальную нить на ее запястье? Когда после свидания на катке она мялась на отскобленных ото льда ступенях пансиона и боялась предложить провести праздник смены времен вместе? Ноэль мог бы с легкостью отказаться от тусклого вечера в ресторации Ос-Арэта в компании ректора и преподавателей, но не ставить любимого человека в неудобное положение тоже форма защиты и ненавязчивой заботы.

— Я хочу, чтобы Эн сделал для меня живые цветы, — без приветствий объявил Ноэль на следующий день после свидания, усаживаясь рядом с Эйнаром в столовой.

Сейчас, когда экзаменационная декада осталась позади, народ разъехался по домам. «Змеиный» замок обезлюдел. В обеденном зале царили непривычная тишина и пустота.

— Они будут стоить целое состояние, — с индифферентным видом, не поднимая глаз от письма из дома, ответил он.

— Без разницы.

Перед Ноэлем появился заказанный кофейник с крепким горьким кофе и пустая чашка. Сложно поверить, но кофе в шай-эрской академической столовой на вкус был лучше того, что подавали в кофейне на королевской площади Итара. Он понятия не имел, как после возвращения домой сможет глотать норсентское пойло. Но, с другой стороны, человек — существо, которое легко приспосабливается. Даже если отвыкает от хорошего и привыкает к плохому.

— Когда нужно украшение? — Лучший друг сложил листы с гербовой печатью, исписанные убористым почерком госпожи Рион, и посмотрел на Ноэля.

— Послезавтра.

— Послезавтра… — задумчиво повторил Эйнар и постучал пальцами по столу. — Хотел сказать, что дядька сдерет с тебя три шкуры за срочность, но нет — счет будет равен казне Ай-Тэри.

— Ай-Тэри — нищее королевство.

— Это не значит, что его казну стоит спустить на женскую побрякушку, — заметил друг, никогда не ограничивающий себя в тратах. — Но кто я такой, чтобы отговаривать тебя сделать мою семью богаче. Какой орнамент?

— Любая часть традиционной свадебной вышивки.

Эйнар вопросительно изогнул бровь. Видимо, действительно ожидал комментариев, но не получил и въедливо уточнил:

— Приятель маэтр, ты серьезно?

— Вполне.

— Она обручена.

— Спасибо, я в курсе, — сдержанно отозвался Ноэль, не понимая, почему начинает злиться и позволяет себе забывать, что в этих обстоятельствах может только терпеливо принимать ситуацию.

Не давить — главное условие. Но с каждым днем придерживаться его становилось сложнее.

— Ладно, — оставив ироничные шуточки, кивнул Эйнар. — Сегодня напишу Эну. Он будет счастлив тебя разорить. Послезавтра ты получишь эту свою обручальную нить.

Обручальная нить? Верно подмечено.

В то утро, когда он подтвердил поверенному оплату украшения, Чарли появилась в его скромной общежитской комнатушке. Она острила и выглядела удивительно расслабленной, словно сбросила с плеч тяжелый груз. Запах ее духов заполнил тесное пространство, и Ноэль почувствовал, что попал в особенный ад, где страдали от вожделения.

Чарли мило шутила, а в его голове проносились соблазнительные картины, и он постоянно терял нить разговора. Физическое желание боролось с рассудком. И побеждало.

Ноэль едва ли не вытолкал девушку из комнаты, пока не сорвался и не проделал все те замечательные, правильные вещи, что рождались в воображении. Но ее запах витал в крошечном помещении даже вечером, когда в почтовой шкатулке появился белый конверт без подписей и вензелей.

Эн Рион был не то чтобы немногословен, он вообще ничего не написал. Просто отправил похожую на чеканную монетку вещицу с филигранно выбитым знаком «свет» на первородном языке. Все по