Свет в тёмной башне - Марина Ефиминюк

дочь по сей день играет в куклы. В пик наслаждения она прокусила Ноэлю руку. Следы держались еще с неделю.

В то время Коэн думал не головой. Вернее, головой думал мало. И вспоминать дикие вещи, которые он творил подростком, было не то чтобы стыдно — прошлое не изменишь, — но точно не к месту. Не в тот момент, когда в десяти шагах от него стояла утонченная юная женщина, заставляющая внутренности скручиваться узлами. Чарли он хотел во всех смыслах и, казалось, мог ощущать даже на расстоянии.

Он держался весь вечер. Не позволял себе ни одного лишнего жеста или слова. Лишь, когда Шарлотта, по дороге в столовую оказалась рядом, разрешил себе украдкой дотронуться до ее тонкой руки, провести подушечками пальцев по живым цветам. Украшение безупречно сливалось с кожей, словно созданное мастером по мерке Чарли.

— Идеально, — прошептал он на диалекте, неожиданно ощутив возбуждение от этого украденного тайком касания, невинного и одновременно глубоко интимного.

От неожиданности Чарли едва не упала, что было и смешно, и нелепо, и трогательно одновременно. И отлично прочищало мозги! Она была совершенно не готова к играм в тайный роман.

За праздничным ужином Ноэль пытался вести себя паинькой. Узнай кто, сколько усилий он прикладывал, чтобы не замечать девушку, от которой уже почти полгода тихо съезжала крыша, разразился бы аплодисментами. Но все добрые намерения, а вместе с ними и здравый рассудок, отправились в далекое пешее, когда в темной оранжерее Чарли оказалась рядом. Стоило единственный раз заглянуть в голубые глаза с поволокой, как он сорвался.

Пока публика не обращала на них внимания, он увлек Чарли за густой высокий куст. Ему хотелось остаться с ней вдвоем там, где их никто не увидит. Кажется, мысленно Ноэль был готов даже на чулан.

— Что мы творим? — прошептала она, дрожа то ли от страха, то ли от восторга.

— Сбегаем.

Она растерянно подняла голову к стеклянному куполу.

— А как же салют?

— Я уже видел салют. — Он мягко забрал бокал с игристым вином из ее рук и пристроил на ближайший стол. — И не раз.

Сжимая влажную от волнения ладонь девушки, Ноэль направился к арочному проходу. В темноте оранжереи, едва разбавленной разноцветными магическими светляками, люди ждали фейерверка, пили вино, поздравляли друг друга со сменой времен и не обращали внимания на ускользающую за густой растительностью пару.

— Подожди! — неожиданно притормозила Чарли. — Лучше сюда.

Она уверенно потянула северянина к незаметной двери для прислуги, словно проделывала подобный финт много раз до того. Как часто она пряталась в этом доме от этих людей, если знала все тайные ходы?

Глухой библиотечный полумрак был обволакивающим. В тишине Ноэль слышал дыхание Чарли, сбивчивое и поверхностное. Крепко сжимая его ладонь, девушка словно пыталась от него убежать, а он находился на грани помешательства и клялся себе быть нежным.

И снова сорвался. Не давая Чарли передумать, северянин уверенно притянул ее к себе, запустил руку в густые волосы и наконец сделал то, о чем мечтал многие месяцы. Испортив идеальную прическу, заставил принцессу запрокинуть голову. Она что-то хотела сказать, но он смял мягкие приоткрытые губы жадным поцелуем.

Кажется, он обещал себе, что непременно будет нежным, но острое желание обладать ею оказалось сильнее.

Чарли легко отзывалась на ласку, доверчивая, податливая, как плавкий воск, тающий в его руках. Она позволяла проделывать такие вещи, при воспоминании о которых потом наверняка не раз покраснеет. Сама того не осознавая, выдыхала в его губы тихие чувственные стоны. Ноэль пил их глотками, теряя связь с реальностью.

К счастью, его отрезвил громкий часовой бой, оповестивший, что смена времен случилась. Он с трудом оторвался от Чарли. В паху болезненно ныло от напряжения. Ноги держали плохо. Пришлось упереться рукой о дверцу шкафа и, умоляя о пощаде, мягко погладить нежную щеку девушки.

Ноэль мог дать ей все, что она в этот миг хотела. И забрать все — тоже мог. Взять Чарли здесь, у книжного шкафа, или в углу на письменном столе. Она еще сама не знала, что позволит ему сделать то, к чему вряд ли всерьез готова. И ей наверняка понравится. Возможно, очень. Северянин умел доставлять удовольствие женщине.

Однако их первый раз никогда не превратится в торопливое совокупление в библиотеке Чейсов. Тривиально и впопыхах, даже если они оба едва дышат от желания. Ведь от захламленного храмового чулана эту большую библиотеку отличало лишь то, что здесь было холоднее и не стояли метлы.

Кончиками дрожащих пальцев Чарли очертила линию его подбородка. Осторожное касание, нежное и легкое, как перо.

— С Новым годом, Ноэль, — прошептала она по шай-эрски.

— Благополучной смены времен, принцесса, — ответил он хрипловатым голосом на диалекте, потому как выдать осмысленную фразу на ее родном языке был не в состоянии.

В этот момент в их убежище, спрятанное на границе света и тени, ворвались отец и сын Чейсы. Они орали как припадочные, выкрикивали отвратительные вещи.

Хватаясь за лацканы его сюртука, Чарли прятала лицо на груди Ноэля и дрожала, всеми силами удерживая себя на месте. Цеплялась за него, как за спасательный круг, который в ту страшную ночь, когда горела шхуна в открытом море, никто так и не бросил осиротевшему подростку.

Он мягко поддерживал ее за талию и понимал удивительную вещь. Хрупкая с виду принцесса сделала то, на что не хватило характера Чейсу-младшему: попыталась сплеча перерубить поводок и потребовала погасить обручальную нить. Решила, что больше ничего не должна этим людям, и именно поэтому приняла живые цветы Эна Риона.

Скандал закончился пощечиной, унизительной и оскорбительно-смехотворной. Чейс-старший ударил сына, как завравшуюся девку, подчеркнув право сильнейшего хищника. После ухода отца, полагая, будто остался один, Алекс взвыл от злости, что-то с грохотом швырнул в камин и, оглушительно громыхнув дверью, выскочил из библиотеки.

Наступила гробовая тишина. Не поднимая головы, словно стеснялась встретиться с Ноэлем взглядом, Чарли неловко отстранилась. Ей было нужно личное пространство, и он снова напомнил самому себе, что не давить — главное правило. Он покинул библиотеку первым.

На ходу оправляя рукава сюртука, Коэн пересек коридор и резко остановился, когда услышал насмешливый голос Ирэны:

— Для гостей эта часть дома обычно закрыта.

Она сидела, положив ногу на ногу, на спрятанной в нише козетке. Мягкий свет ночника озарял ухоженное лицо, безжалостно подчеркивая складки у рта, синяки под глазами, усталость — все то, что женщины пытались тщательно скрыть.

— Здесь было не заперто, — внутренне подобравшись, спокойно парировал Ноэль.

— Похоже, пора разжаловать пару горничных. — Не сводя с него пронизывающего взгляда, она едва