Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

— Уверена, что вы сможете защитить нас, господин Садеган, — с ангельской улыбкой проговорила Атанаис.

Александр Сагдиард чарующе улыбнулся в ответ, и Ишмерай передёрнуло.

— Я не думала, что дело обстоит столь серьёзно, — пробормотала Атанаис пару часов спустя. Она была бледна и очень обеспокоенная.

— Не беспокойся, — отмахнулась Ишмерай. — Наши спутники защитят нас. Отец должен их как-то отблагодарить за их мучения.

— Главное, чтобы из-за нас у них не было неприятностей.

— Не будет. С карнеоласцами тоже. Тем более, если мы будет молчать и делать вид, что не знаем этих людей, встречая их в людных местах, все будет хорошо.

— Верно, — кивнула Атанаис, внимательно поглядев на сестру. — Но готова ли ты лгать Марку?

Ишмерай опустила глаза, покраснев.

— Но я не буду ему лгать! — воскликнула девушка. — Я лишь не скажу ни слова. Разве это ложь?

— Это молчание равносильно предательству. Тем более, сейчас они шпионят для нашего отца против Карнеоласа.

Погрузившись в безрадостные размышления, девушка закрыла глаза руками, но через несколько минут буркнула:

— Уверена, отец не прикажет Сагдиарду, Амилю или любому другому атийцу сделать Марку что-то плохое. Иначе я поговорю с отцом и попрошу его прекратить шпионить за принцем!

— Будто он тебя послушает, — буркнула Атанаис с легким презрением, странно ежась и время от времени на несколько мгновений прижимая ладонь ко лбу.

Ишмерай, заметив это, сама прижала ладонь ко лбу сестры и тихо выдохнула:

— Ты взмокла, у тебя жар! Ты заболела!

Атанаис шикнула на нее и тихо проговорила:

— Не тревожь этим наших защитников, им и так непросто. Я разберусь с этим. Это очень странное ощущение. Я горю, но у меня нет слабости. Странная тяжесть в мышцах. Но нет боли. И сегодня мне приснился странный сон. Я в Атии, бреду по пустым улицам по щиколотку в пепле. В пепле всё — здания, деревья, наши любимые вишневые деревья в нашем саду. Подол моего платья запачкан грязью, я всё иду и пытаюсь стряхнуть её с себя. В центре Эдрана вижу высокий помост. Пытаюсь взобраться, но на нём нет лестницы. У подножия помоста вижу отгрызанную голову мёртвого льва, и из неё сочится черная кровь. С помоста льётся черный свет. Со мной говорил Шамаш…

У Ишмерай по спине побежали мурашки.

— Что он сказал тебе?

— Только одно слово: ПОЙ.

— Полагаешь, в тебе пробуждается рианорская сила? — прошептала Ишмерай, испуганно оглядывая сестру, которую явно бил озноб.

— Если это так, то мы в большой беде, — с тихим надрывом произнесла Атанаис. — Вспомни рассказ матушки и дяди. В них обоих сила пробудилась перед самой войной. Шамаш «пробудил» их кровь, чтобы они могли противостоять Нергалу. Если он пришел ко мне во сне за этим же, это предвестие большой войны. Как говорят, перед войной обычно рождается много мальчиков. А в Архее перед войной Шамаш пробуждает Рианоров… Ах, всё внутри клокочет, — Атанаис болезненно поморщилась и обняла себя за плечи.

— Что с вами, сударыня? — застыл внимательный Сагдиард.

— Пустяки, — прошептала та, и капля пота скатилась вниз по её прекрасному лицу.

— У тебя жар, моя девочка, — взволновался Марцелл, потрогав её лоб.

— Ничего не нужно, — напряженно ответила она, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. — Я могу идти. Сколько еще до выхода?

— Примерно три часа пути, — ответил Амиль. — Мы должны выйти на воздух на закате.

— Мне тоже снятся здесь нехорошие сны, — тихо сказала Ишмерай по пути к выходу. — Я видела, как отец уходит от меня в сияющих доспехах. Он долго говорил со мной, а потом ушёл, и я не могла его догнать.

— Он ушёл во тьму? — уточнила Атанаис, убирая со лба слипшиеся от пота волосы.

— Он ушёл к солнцу. Солнце лопнуло и залило весь Архей золотистым сиянием.

— Не думаю, что это плохой сон. Это может означать что угодно. Возможно, отец будет биться с Иркаллой. Золотистый свет, окутавший весь Архей, может означать победу Рианоров. Необязательно нашу, возможно, победу наших потомков. А отгрызанная голова льва — плохой знак, возможно, имеющий отношение к Вальдеборгам… Быть может, их династия падёт? Но кто тогда сядет на их трон? У них сейчас нет явных противников, кроме Шамшира и Иркаллы. И я видела восьмиконечную звезду.

Атанаис вытащила из-под ворота тёплой кофты золотой кулон на цепочке в виде семиконечной звезды и тихо проговорила:

— Если семиконечная звезда — действительно символ Атариатиса Рианора и нашей семьи, то появление восьмого конца похоже на патологию.

— Нет, это символ равновесия и созидания, — прошептала Ишмерай. — Я видела его в старой Книге Бытия, написанной царицей Ашнан, супругой Саргона, царя древности. Восьмиконечная звезда была символом Шамаша. На изображениях Саргона она тоже есть. Но Атариатис Рианор всюду был запечатлён с семиконечной звездой, словно от звезды откололся важный союзник.

— Я читала Книгу Бытия в раннем детстве, и то прочитала не до конца, я не очень люблю мифологию, ты знаешь, — отмахнулась Атанаис.

— Если мы действительно потомки Шамаша, как говорят, для нас это не мифология, — снисходительно ответила Ишмерай. — Это история нашего края и нашего рода. Мы не должны отмахиваться от неё. Возможно, это знание нам поможет в будущем. И если тебе приснилась звезда с восемью концами, возможно, нам предстоит найти того, как олицетворяет этот восьмой луч.

— И что случится, когда мы его найдем? — фыркнула Атанаис.

— Не знаю, — вздохнула Ишмерай, неприятно удивленная тем, с каким пренебрежением старшая сестра относится к её предположениям. — Полагаю, это важно. Не зря этот древний символ явился к тебе во сне.

— Должно быть, я просто не очень здорова, — последовал ответ. — Раз мне приснился этот ужас…

Оставшуюся часть пути шли молча. Ишмерай придерживала Атанаис за локоть, так как поступь сестры стала тяжелой. Марцелл и Сагдиард шли впереди, Амиль позади.

— Мы почти у выхода, — через какое-то время тихо сообщил Амиль. — Нужно сходить вперёд и проверить, всё ли тихо.

— Я схожу, — кивнул Сагдиард.

— Надо торопиться, — напряженно проговорил Марцелл. — Атанаис все хуже.

Старшая дочь герцога,