Хэллгейт: семья - Ёсими

ей, чтобы ничего там не трогала. А лучше вообще в него не спускаться — пусть себе стоит.

— Не думаю, что она будет довольна.

— От этого зависит безопасность города.

— Может, хотя бы мне расскажешь, что там?

— Извини, не могу, — Рэйлин качнула головой с явным сожалением. Взгляд её был серьёзным как никогда. — Я тоже не должна была об этом знать, но когда Шон и Кейтлин погибли, кому-то пришлось принять их груз.

Звучало нехорошо. При таком раскладе разбираться с этим подвалом не особо и хотелось: раз говорят, что в него лучше не лезть, пусть остаётся закрытым. За то время, что Алекс работал над делом Хьюзов, потакание своему любопытству переросло в привычку, но в этот раз он предпочёл бы остаться в стороне. Хватит с него мистической срани, ведьминских ритуалов, вампиров — и тем более подвалов, в которых таится непонятно что.

Оставалось, правда, ещё кое-что. Сущий пустячок по сравнению со всем остальным, не дающий ему покоя.

— Почему община и ковен не трогали Стэши? Они знали?

На затею хотя бы попытаться называть её Мэйв Алекс плюнул: всё равно не выходило. Для него существовала только Стэши Макнамара, журналистка из «Городских хроник», которая в день, когда они встретились, от души ударила его по лицу. Мэйв Хьюз по-прежнему была легендой Хэллгейта, отголоском минувших событий. В голове не укладывалось, что теперь это живой человек.

— Кое-кто знал, да, — отозвалась Рэйлин. — Когда Афина согласилась на ритуал сокрытия, мы стали думать, куда спрятать Стэши хотя бы на пару лет. В первую очередь это пошло бы на пользу ей самой. Видел бы ты, в каком состоянии я её вытащила…

— Я видел. Драго показал историю болезни Марии Тёрнер.

— А… Ну тогда ты в курсе. Она была на втором этаже, когда пожар начался. Упала с лестницы, когда бежала вниз, и размозжила лицо.

— А ожог на спине?

— На стене кухни было панно. Красивое сочетание материалов — дерево и металл. Когда огонь разгорелся с удвоенной силой, она отшатнулась и упёрлась в него.

Рэйлин прикрыла глаза. Видно было, что вспоминать о случившемся ей до сих пор нелегко. Да и можно ли забыть, как по собственной воле ныряешь в раскалённый от жара дом, объятый пламенем, как хватаешь перепуганную девчонку с окровавленным заплывшим лицом за руку и выталкиваешь в окно, а сама падаешь и не можешь пошевелиться от боли? Такие кошмары остаются в памяти навсегда.

— О чём я… Надёжное укрытие. Точно, — опомнилась она. — Никто не знает об этом больше вампиров. Сам понимаешь, в Хэллгейте они делают что хотят, но за его пределами всё совсем иначе. Тогда я и обратилась к Люсьену. Разумеется, пришлось сказать ему правду, иначе он не стал бы помогать. Он связался с Драго в Новом Орлеане, и тот подсуетился, чтобы Стэши закрыли в клинике под другим именем.

— А Юджина?

— Выбора не было. Сам понимаешь, Стэши… Не отличается уважением к подавляющему большинству. Она могла перейти ведьмам дорогу, и тогда произошло бы очередное дерьмо. Ты, насколько я знаю, на собственной шкуре почувствовал, что Юджина церемониться не любит.

Алекс кивнул. Вот уж точно. Будь у него возможность отмотать время назад, вероятно, в «Луизианском приюте» он повёл бы себя чуть более почтительно. Хотя стоило ли жалеть о случившемся, если истинное лицо Юджины оказалось ровно настолько же далёким от человеческого, как оскал вампира?

Стоило вспомнить о всех пропавших без вести горожанах, которые погибли в ходе её экспериментов — и желание броситься в погоню становилось нестерпимым. Однако едва ли удастся найти Юджину за пределами города, если она сама не захочет быть обнаруженной.

Больше всего Алекса тревожило, что новой Верховной после себя она назначила Шэдоу. Возможно, просто потому, что та была чертовски сильной ведьмой — но что, если была и другая причина?

Вдруг Шэдоу знала обо всём, что творится в «Приюте»?

Когда в последний раз они говорили о Юджине, Шэдоу советовала оставить ту в покое и говорила, что даже ведьмы не представляют, на что она способна. Было это сказано с целью обезопасить друга или отвести подозрения от Верховной, Алекс не знал — по крайней мере, теперь. Ещё месяц назад он не колебался бы ни секунды, но сейчас…

Никому нельзя доверять. Только не в этом поганом городе.

Алекс не выдержал — достал телефон и быстро отстучал сообщение: «Ты знала?»

Ответа в такой ранний час он не ждал, но, видно, Шэдоу снова мучила бессонница. Или же ведьмы просто переполошились и собрались в «Луизианском приюте», когда стало известно, что Юджина покинула Хэллгейт. Телефон коротко завибрировал.

«Нет. Удивлена не меньше твоего. Ковен на грани распада».

Час от часу не легче. Хотя можно ли было ожидать иного после таких новостей? Скорее всего нет. Алекс представил, что сейчас происходит на собрании ковена, и посочувствовал Шэдоу: едва ли она оказалась готова к такой суматохе.

— Ты не слушаешь, — хрипловатый голос Рэйлин заставил его дёрнуться. — Я сказала, что Юджину пришлось предупредить, чтобы в том случае, если Стэши выкинет… какой-нибудь дурацкий фокус, ковен не пришёл за её головой. Но в итоге они даже сработались. Всем нужна информация, верно?

— Да уж.

А ведь Рэйлин наверняка даже не предупредила Стэши, что ковен и община не тронут её, и та была свято уверена, что сама обеспечила себе неприкосновенность. Красивый жест. Очень великодушный.

— Забросим тебя домой, — сообщил Дэйв, — а завтра приходи, как выспишься. Тебе, наверное, надо всё обдумать.

— Тут не о чем думать.

— Слушай, не горячись. Ты шериф этого города, ясное дело, хочешь поступить правильно. Но иногда жизнь распоряжается иначе. Ты не…

— Я разберусь.

Дэйв ничего не ответил — только прибавил скорость, пользуясь тем, что дороги были абсолютно пустыми. До дома Алекса они добрались в полном молчании, и ни он, ни Рэйлин не сказали ни слова.

А что говорить? Этот бесконечный спор: «Не арестовывай её» — «Но я должен» можно было продолжать до второго пришествия, и Алекс чувствовал, что сыт по горло. Как будто подобное решение легко принять.

Порог собственного дома он перешагивал с лёгким волнением, хотя и знал, что больше не найдёт выпотрошенного тела под потолком.

Алекса встретила тишина. Обычно она успокаивала, помогала сбросить незримые доспехи, без которых