Бескрылый дракон - Big wolf

Тем более это их касается напрямую! Как магическое сообщество принимает решения относительно магических популяций, допустим, без их согласия? Ты думаешь это правильно? Им приходится подчиняться! Выполнять то, что говорят, просто потому, что некому отстоять их права!

«Её юбка задралась под партой. Может, погладить её по коленке?»

«Малфой, ты как одержимый уже. Очнись... Хоть послушай, о чём говорят».

— Скажи ещё, чтобы их пускали обучаться и палочки в руки дали, — нервно рассмеялась слизеринка.

      — Профессор Люпин был лучшим учителем ЗОТИ! Признай это. А он был оборотнем.

Ликантропом

. К твоему сведению, — упрямо отстаивала свою точку Грейнджер.

      — Хочешь сказать, что собираешься выступать за мир, где волшебники признают не только маглорожденных, но и каждую тварь? — Паркинсон будто не верила своим ушам.

      — Более того! Я собираюсь отдать жизнь на то, чтобы в волшебном мире воцарилось единство, толерантность и взаимопонимание! — по неистовому блеску в глазах гриффиндорки было понятно, что она совсем не шутит.

      — А вам палец в рот не дай, руку откусите? — взорвалась Пэнси. — И что же это получается? Волшебники будут наравне с псинами и кровососами? Не бывать такому!

«Спор набирает обороты. Пора остановиться».

— Никто не выбирает кем родиться! Поэтому осуждать за это — глупо! И считать себя чем-то лучше других тоже — глупо! Надеюсь, ты это однажды поймёшь! — вспыхнула Гермиона, вставая со стула.

      Мадам Пинс уже приближалась к расшумевшимся выпускникам.

      — Соблюдайте тишину или вон! — прошипела библиотекарша.

      Пэнси резко встала и отправилась к стеллажам с книгами.

      — Тише, Грейнджер. Не пыли, — усадил её обратно Малфой.

      — Амбициозные планы, — присвистнул мулат. — Но мне интересно будет посмотреть на твою борьбу. Надоело это прогнившее средневековое общество. Пора идти в будущее. Ты с таким огнём в Министры метишь? — шутливо спросил Забини.

      — А что? Вы ещё и сексисты? Женщины не могут занимать управляющие должности? Между прочим, если бы женщины были у власти, то войн было бы меньше.

      — Согласен. Войн бы не было. Было бы, как говорится, много стран,

неразговаривающих

друг с другом, — усмехнулся темнокожий слизеринец.

      Малфой еле сдержал смешок, но, видимо, Гермиона это заметила.

      — Ты тоже сексист, Малфой? — зло выпалила она.

      — Грейнджер, я вообще терпеть не могу эту борьбу за толерантность. Может, ещё умным думать запретите, чтобы не задеть чувства тупых? — он улыбнулся.

      Гриффиндорка была явно возмущена. Она фыркнула и быстро начала собирать вещи.

      — Эй, ладно, ладно. Я пошутил, — спохватился он.

      — Я возвращаюсь в башню, — зло отмахнулась она.

      — Гермиона, — протянул он, ловя её запястье и заглядывая в карие глаза.

«Ты же любишь, когда я называю тебя по имени? Ну же. Остынь».

Она сверлила его взглядом несколько секунд, после чего наконец выдохнула.

      — Не принесёшь мне книги по оборотням? Хочу посмотреть ещё информацию, — попросила она.

      — Без проблем, — кивнул он, вставая.

      — Ой, какие мы послушные... И мне тогда захвати по кентаврам, — промурлыкал Забини, издевательски блеснув глазами.

      — Пошёл ты! Не заведи её ещё раз в моё отсутствие, — прошипел Малфой.

      — А то тебя оставят без сладкого? — веселился Блейз.

Саундтрек:

Zac Efron & Zendaya— rewrite the stars

Драко никогда не нравились большие окна в библиотеке Хогвартса, через которые огромное помещение заливал солнечный свет. Но сегодня пространство между стеллажами осталось в тени.

      Малфой внимательно изучал корешки книг, собирая всё, что касается ликантропии и оборотней. Потянув за очередную книгу, в образовавшейся щели он увидел, что по другую сторону стеллажа стоит Пэнси. Он уже хотел было отвернуться, но тут заметил, как на девушку налетел слизеринец. Тёмные волосы и карие глаза всегда были предметом воздыхания девушек. Тео нависал над Пэнси, руками преградив ей выход по обе стороны, заставляя прижаться к книжным полкам.

      — Не делай этого со мной, — прорычал он.

      — Пусти, — выдохнула Пэнси.

      — Давай сбежим, — голос прозвучал отчаянно. — Пожалуйста. Умоляю. Давай бросим всё и сбежим, а? — Нотт закрыл глаза и прижался лбом ко лбу девушки, тяжело вдыхая воздух.

      Она не оттолкнула его, а лишь молча закрыла глаза. Малфой отвернулся и опёрся спиной о стеллаж.

«Пэнс всё ещё расплачивается за свои воспоминания?»

— Я не могу бросить мать умирать от несдержанного Непреложного обета, Тео. Она прислала мне письмо. Призналась, что у неё появились отношения. Что она счастлива. Наконец-то. Понимаешь? — голос подруги дрожал.

      — А как же ты? Как же твоё счастье? — всегда беспечный и легкомысленный Теодор, сейчас звучал так убито.

      — Ты был моим счастьем. Как жаль, что мы не поняли значимость тех моментов, пока они не стали воспоминанием.

      — Да как ты не поймёшь! — послышался глухой звук удара кулака по стеллажу. — Я не хочу быть твоим воспоминанием. Я схожу с ума. Ты не видишь? Блять… я же ищу тебя во всех них. У одной глаза, у другой нос, у третьей… Чёрт...

      Малфой заметил второкурсника, который шёл в сторону пары, и поймал его за шкирку. Одним движением развернул пискнувшего мальца и толкнул в обратную сторону.

      — Но я… — возмутился мальчик.

      — Свали, — прошипел Малфой, и он поспешил удалиться.

      Драко обернулся и увидел, что Тео отошёл от девушки, прислонившись к стеллажу напротив. Они стояли друг против друга, кажется, утопая в отчаянии.

      — Мой отец был конченным ублюдком, что издевался над мамой всё время. Побои, его бесконечные пьянства и измены, угрозы… да, я никогда не видела мать без маскирующих чар. Она всегда выглядела безупречно на публике. Потому что это проклятое высокое общество не понимает домашнего насилия. И теперь… когда он мёртв… она нашла человека, с которым счастлива, — девушка плакала. — Её жизнь только началась по-настоящему, понимаешь? Я не могу сбежать, Тео.

      — А я не могу любить тебя днём, а ночью подкладывать под Монтегю. Ты ведь должна родить ему наследника. Дьявол! — Тео бил кулаком по стеллажу.

      — Я не держу тебя. Не могу держать. Да и Тео, брось! Это же ты… великий соблазнитель Теодор Нотт. Мы с тобой славно оторвались во Франции. Нас волновал только алкоголь и веселье, — Пэнси старалась выдавить из себя улыбку.

      — Какая же ирония… что я

влюбился

в тебя. Сам не понял, как, — парень откинул голову и посмотрел на девушку, стоящую напротив.