Бескрылый дракон - Big wolf

ничего не значит! Клянусь! — он терялся, борьба внутри него была так очевидна.

«Когда дело касается меня? А когда оно касается других, значит, да?»

— Если б ты не влюбился в меня… я всё ещё оставалась бы для тебя…

грязнокровкой

? — голос предательски дрожал.

      Последовало молчание, которое только увеличивало пропасть, возникшую между ними.

      — Я не буду тебе врать. Я не знаю, Грейнджер. Не знаю, — он закрыл глаза. — Это — тяжело. Я не могу так быстро поменяться. За пару месяцев не изменить то, что вбивалось в голову годами, то, что буквально было привито с молоком матери. Но я ведь стараюсь, — слизеринец упал на колени, обхватив голову руками. — Неужели ты не видишь?

      Сердце больно сжалось, и Гермиона мгновенно пожалела, что завела этот разговор, что довела его до такого состояния.

«Он старается!»

«Не дави на него!»

«Ему тяжело! Больно! Это не так просто!»

«Вместе вы всё сможете!»

«И он делает прогресс. Не всё сразу, Грейнджер».

— Прости, — выдохнула она, присев перед ним.

      Парень молча обнял её, зарывшись в густые кудри и вдыхая её запах.

      — Мерлин… — выдохнул он.

      — Эта карамель сведёт тебя с ума? — закончила за него Гермиона.

      Парень горько рассмеялся в её волосы и крепче прижал к себе.

      Зайдя в Большой Зал, Гермиона не увидела друга. Зато Джинни сидела за столом Гриффиндора и даже поздоровалась с Малфоем, выжимая натянутую улыбку.

      — Гермиона! Вот держи! — протянул ей бутылёк Поттер, что буквально вбежал в зал с растрёпанными волосами и безумным взглядом.

      — Боюсь даже спросить, что это, — сдержанно сказала Грейнджер, беря в руки стеклянную бутылочку.

      — Это глоток Мандрагоры, зелье что рассеивает любые чары. Мадам Помфри сказала… — быстро объяснял друг, но девушка перебила его.

      — Если я нахожусь под действием зелья любви, то после этого снадобья эффект должен сойти? — скептически изогнула бровь она.

      — Да! — кивнул друг, переступая через скамейку и садясь напротив.

      — В этом нет надобности. Я поговорила с Драко. Он

видел

, как крестраж взорвался в адском огне. Его не восстановить. В Выручай-комнате его интересуют лишь часы, — спокойно сказала Гермиона, отпив тыквенного сока из кубка.

      — Ох, ну да, — закатил глаза Гарри. — Так он тебе и скажет. Эй, детка, я хочу возродить Волан-де-Морта, — пафосно растягивая слова, сказал Избранный.

      Гермиона прыснула смехом.

      — Боже, Гарри, он никогда так не разговаривает.

      — Мне плевать, как он разговаривает! Эта тварь пудрит мозги моей подруге. Выпей это зелье, и всё пройдёт. Ну же! Гермиона! Пожалуйста! Ради меня! — взмолился друг, и в зелёных глазах она увидела отчаяние.

      — Гермиона, если что, отрицательного эффекта не будет, — заверила её Джинни.

      — О Годрика ради, хорошо. Но только для того, чтобы вы от меня отстали наконец! — вздохнула она и в один глоток опустошила бутылёк.

      Секунда, другая, и по горлу прошлась неприятная горечь. Девушка скривилась и запила тыквенным соком снадобье. Она подняла глаза и посмотрела за стол Слизерина.

      Платиновые волосы были аккуратно уложены, а чёрная рубашка натянулась на плечах, выделяя мышцы. Гермиона разглядывала парня со спины, прислушиваясь к сердцу. Как вдруг он обернулся.

      Искрящийся лёд встретился с горячей карамелью.

«Это паранойя, Поттер!»

«Потому что я люблю его. Без всяких зелий!»

— Ну, и? — нетерпеливо спросил Гарри, внимательно наблюдая за подругой.

      — Ничего. Абсолютно ничего не изменилось. Я же сказала тебе, что это было обычное снотворное. Успокоительное зелье, которое, между прочим, меня здорово поставило на ноги.

      Она едва заметно выдохнула от облегчения, потому как груз подозрений был снят. Но разочарование в глазах друга разозлило девушку.

      — Ты чем-то недоволен? — грубо спросила она. — Что мир не нужно снова спасать? Тебе просто не хватает приключений?

      —

Что

? Гермиона, я переживаю за тебя, — тёмные брови нахмурились, а Джинни предостерегающе схватила его руку.

      — Если ты правда переживаешь, то попробуй не рушить мои отношения с ним. Сегодня мы опросим призраков замка. Если что-то найдём, то я скажу вам, — раздражённо ответила она и воткнула вилку в индейку, пытаясь снять кожицу. — А пока давайте ужинать. Блин, ненавижу шкурку, — буркнула она, и друзья приступили к еде.

      После ужина они с Малфоем опросили всех привидений замка, но ни одно из них ничего не знало о Выручай-комнате.

      Гермиона была расстроена, а слизеринец же, напротив, выражал непонятные эмоции. То ли облегчение, то ли горькое разочарование. Девушка не могла разобрать. Его рука то сжимала её ладонь в гневе, то расслаблялась и нежно поглаживала.

«Что с тобой, Малфой?»

Они уже возвращались в башню старост, когда парень свернул к до боли знакомой двери кабинета Алхимии.

«Нам нужно сейчас это. Очень сильно. Дай мне тебя успокоить. Разрядить».

Как только дверь закрылась, Гермиона сама шепнула оглушающее заклинание и прильнула губами к слизеринцу. Он явно не ожидал такого поворота. Её руки быстро выправили рубашку из брюк, и пальцы скользнули по торсу, оставляя лёгкие царапины. Из груди парня вырвался стон.

      — Соскучилась? — промычал он сквозь поцелуй, расстёгивая её блузку.

      — Безумно, — ответила она и почувствовала, как руки обхватили её бёдра, а уже через пару мгновений она сидела на парте, обхватив ногами талию Малфоя.

      Поцелуи были обжигающими, будто оба пытались забыться и раствориться где-то в пустоте заброшенного кабинета. Руки скользили по бёдрам, задирая юбку и выводя узоры на голом участке кожи. Она зарылась рукой в платиновые волосы, и он судорожно выдохнул, открывая глаза.

      — Ты расстроен? — спросила Гермиона, смотря как в шторме серого омута отражается боль.

      — Тшш, ни слова, кроме тех, что ты любишь меня.

      — Люблю. Сильно, — она притянула его к себе, запуская руки под рубашку, очерчивая грудь и плечи.

      Он простонал, когда её руки начали поглаживать выпирающую плоть через ткань брюк. Но их прервал гадкий смешок откуда-то из тёмного угла кабинета.

      Гермиона оторвалась от любимых губ и вздрогнула. Малфой прикрыл её грудь блузкой и инстинктивно подался вперёд, закрывая собой девушку.

      — Порочим светлое имя Хогвартса, — скрежет и звон стеклянных колбочек в стеллаже дали понять, кто застал их врасплох.

      — Пивз? — прошипел Малфой.

      — Грязнокровка и чудак всё не спрячутся никак! — пропел Пивз, взлетая к огромному канделябру.

      — Я натравлю на тебя Кровавого барона! — пригрозил парень.

«Этот надоедливый полтергейст!