Бескрылый дракон - Big wolf

      — Луна говорит, что вокруг моей головы всегда летает куча нарглов. — хмыкнул парень.

      — Как у вас с ней? Решили быть друзьями? — Гермиона крутила необычные очки в руках.

      — Мне ничего другого не остаётся. Она ведь мне всё ещё нравится. Но, так как это не взаимно, я остаюсь её другом. Зато мы проводим много времени вместе.

      — Невилл… Мне так жаль. Правда, — грустно сказала Гермиона.

      — Знаешь, я научился видеть в этом плюсы. Своеобразные, — он слегка улыбнулся. — Безответные чувства учат любить безвозмездно. Не ожидая ничего взамен. Я рад, что учусь этому, — он потрепал волосы на затылке.

      — Боже! Невилл! Ты — один из самых бескорыстных людей, которых я знаю. Тебе нечему учиться. И, по-моему, это — жутко несправедливо. Ты заслуживаешь большего! Поверь мне.

      — И ты тоже, — многозначительно добавил он.

      — Не надо, — выдохнула гриффиндорка, понимая к чему клонит парень.

      — Я серьёзно. Он тебя не заслуживает, — привычный мягкий голос звучал жёстко. — Думаю об этом каждый раз, когда вижу вас вместе. А сейчас… просто уверен в этом.

      — Почему? — упавшим голосом спросила девушка.

«Я будто ходила всё это время в розовых очках, думая, что мои друзья так легко приняли это. А на самом деле Гарри с Джинни рассчитывали, что мы расстанемся. А Невилл… Боже, что же скажет Рон?»

— Посмотри на себя, Гермиона. Прости, конечно, но ты совсем не выглядишь глубоко счастливой. Отношения должны окрылять человека, радовать его, а ты… стоишь здесь заплаканная, замёрзшая и абсолютно разбитая.

      Слова врезались в Грейнджер, и она принимала каждое в самое сердце. Ноющее ощущение в груди стало ещё больше от приступа жалости к самой себе.

«Почему всё так сложно? Почему у нас с ним всё так сложно?»

«Ну вот за что, Мерлин? За что? Разве мы не настрадались?»

Сдерживать слёзы было невозможно, и всё это безжалостно давило на неё, ревело и метало внутри, раздирая в желании вырваться наружу. Она закрыла лицо руками и отдалась эмоциям, что так сильно бушевали в ней.

      — Эй-эй, Гермиона. Мерлин, я не думал, что ты так отреагируешь. Прости, прости, пожалуйста. Не плачь! — растерялся Невилл. — Иди сюда. Ну-ну. Не надо плакать, — он обнял её за плечи и похлопал по спине.

      — Убери свои лапы! — взревел голос издалека.

      Гермиона дёрнулась от неожиданности и отпрянула от друга. Они вместе повернулись ровно в тот момент, когда разъярённый слизеринец влетел на метле в Астрономическую Башню. Он резко кинул древко на пол и уставился пылающими от гнева глазами на гриффиндорцев.

      —

Какого хера?

— прорычал он.

      — Малфой, — зло процедил Невилл.

      — Это, по-твоему, библиотека? — голос был жёстким, а глаза метали молнии.

      — Драко… — выдохнула Гермиона.

      — Ты что, совсем глупая, Грейнджер? Раз уж решила обжиматься с Долгопупсом, то нашла бы более неприметное место. Да и кандидатура, конечно, убогая до невозможности!

      — Не смей. Так. С ней. Разговаривать, — чётко прогремел гриффиндорец, сделав шаг навстречу блондину.

      — А то что? Заплачешь, размазывая сопли и слюни? Как и всегда… — бледное лицо скривилось от отвращения.

      — Прекратите! — взмолилась Гермиона, пытаясь встать между парнями.

      — Нет! Этот кусок слизеринского дерьма тебя не стоит! — Невилл убрал девушку за плечо.

«И когда он стал таким решительным?»

— Что ты там проскулил? — злобно усмехнулся Драко. — Давай ты не будешь толкать сейчас пламенные речи. Вас, блять, что на Гриффиндоре отдельно учат, как встрять в проблемы?

      — Заткнись, Малфой! Я не боюсь тебя! — гриффиндорец выпрямился.

      — Даже фразы с Поттером одинаковые? — издевательская усмешка напомнила Гермионе все прошлые года обучения в Хогвартсе. — Может, ты и плакат его у себя на стенке повесишь? Молиться на него будешь?

«Боже, сейчас он так сильно похож на себя прежнего. На того Малфоя, что задирал и унижал всех вокруг».

— Мамочка не учила, что трогать чужих девочек не комильфо? — прошипел Малфой, сузив глаза, но злорадная улыбка снова расплылась на лице. — Ой, прости! Она же даже не может вспомнить, кто ты такой!

      — Ублюдок! Ты — мерзкая тварь, Малфой! Ты! Да ты даже волоска её не стоишь! — взревел Невилл и поднял палочку, направляя на слизеринца.

      — Невилл, не надо! Прошу, — Гермиона встала между парнями, и палочка друга уткнулась ей в плечо.

      — Отойди, Гермиона! Эта тварь не достойна тебя! — кричал гриффиндорец.

      — Кто это тебе такое напел? Жаба твоя? Других друзей ведь у тебя нет, — шипел Драко за спиной Грейнджер.

      — Хватит плеваться ядом! Прекрати это! Иначе я уйду! — взорвалась Гермиона, гневно оборачиваясь на блондина.

      «Почему ты ведёшь себя так? Прекрати! Не разочаровывай меня!»

      — Могла бы хоть выбрать кого-то не столь ничтожного! — съязвил он, а в стеклянных глазах застыла обида.

      — Ничтожного? — усмехнулся Невилл. — Знаешь, кто ничтожен?

ТЫ

! Ты никто, Малфой.

Никто

! Без своего статуса, без фамилии, без богатства и власти! Никто!

      — Что ты там скулишь? — сквозь стиснутые зубы прорычал Драко.

      — Что ты можешь дать ей? Что можешь сделать для неё, а? Ты хоть родителям то признался, что встречаешься с маглорождённой девушкой? Что сказал твой гнилой отец, помешанный на этой извращённой идее о чистоте крови?

      — Не смей говорить о моём отце!

      — Так и думал, — выплюнул Долгопупс. — То-то ты всё ещё шатаешься весь в золоте. Вылизанный сноб. Трус!

      — Ты труп, Долгопупс. Пусть в Святом Мунго готовят койку рядом с твоими родителями.

      — Ты хоть собираешься им рассказать, а? Или боишься, что твою рожу выжгут из семейного древа Малфоев, как

предателя крови

?

      «О Мерлин, не надо говорить этого».

      — Заткнись!

      — Не собираешься же! — взревел Невилл. — Кишка тонка у тебя отказаться от всего ради неё. Поэтому ты её и не стоишь!

      -

Я расскажу им!

— голос звучал так дико и разъярённо, что Гермиона приготовила палочку, боясь, что сейчас начнётся дуэль.

      — Когда? — усмехнулся гриффиндорец.

      — Блять!

Да будет тебе известно, в Азкабан, сука, совы не летают!

— рычал Малфой, и девушка ощущала волнами исходящую от него ярость.

      — А мать? — кинул ему Долгопупс.

      — Какое тебе, блять, до этого дело?

«Но отчасти Невилл прав. Если бы