Прозрение - Эмма Драммонд

Он сделал глоток чая и с наслаждением откусил кусочек печенья.

– Скоро должна подойти часть генерала Баллера, видимо через неделю. Это умный и опытный генерал, который сможет положить конец этому безобразию.

– Через неделю? – переспросила миссис Девенпорт. – Так что же вы так волнуетесь и устраиваете всю эту непонятную шумиху из-за того, что мы с племянницей здесь находимся? А я-то думала, что вы приготовились к длительной осаде!

Джудит перебила тетю, не дожидаясь, пока полковник ответит на этот провокационный вопрос.

– Там, в Англии, мне кажется, будут очень рады услышать это, – сказала она. – Я уверена, что мама сейчас страшно переживает из-за нас. – Она вздохнула и покачала головой. – Я сумела отправить ей письмо с последним поездом, – продолжила она, – но, к сожалению, оно не очень обнадеживающее.

Он сделал еще один глоток.

– Это жаль, – ответил он. – Мы можем отправлять письма с перебежчиками, это может оказаться быстрее, хотя нет никакой гарантии, что они попадут по назначению. Ненадежные эти ребята-перебежчики.

Он поставил чашку на стол и, достав из нагрудного кармана шелковый платок, отер пот с лица.

– Так что, я думаю, – продолжил он, – что с личными письмами придется подождать до прибытия Баллера.

Джудит кивнула.

– У меня есть для вас одна новость, которая, как я думаю, может вас заинтересовать, – продолжил он, внимательно глядя на Джудит. – Молодой Рассел вам приходится родственником или… – Он осознал свою оплошность и замялся. – Или он просто… ваш… друг вашего дома? – закончил он.

– У вас есть официальный список пленных? – затаив дыхание, спросила Джудит.

– Да, – ответил полковник. – Буры прислали нам его утром. В нем значится и его имя. Там не указано, что он ранен.

– Слава Богу, – облегченно прошептала она.

– Сегодня их Должны перевезти в Преторию, – продолжал Роулингс-Тернер. – Там для них подготовлен лагерь. В послании, которое направило нам руководство бурских повстанцев, выражаются извинения за условия, в которых содержались пленные в Ландердорпе… Он кашлянул и добавил: – Они, нахалы, объясняют это тем, что не ожидали, что возьмут такое количество пленных и поэтому загодя не подготовились.

Джудит это уже не волновало. Она была благодарна полковнику за то, что он принес ей эту весть.

Но когда полковник откланялся и вышел, ее настроение быстро изменилось.

– Ты была слишком строга с бедным полковником, – сказала она тете.

– Глупости! – возразила миссис Девенпорт. – Этот человек вполне в состоянии вынести все мои замечания, а если он воображает, что на меня его слова производят хотя бы малейшее впечатление, то он гораздо глупее, чем кажется!

Джудит придвинула скамейку к миссис Девенпорт. Она поправлялась медленнее, чем ожидала Джудит, – гораздо медленнее. Врач говорил, что отчасти в этом виновата сама миссис Девенпорт из-за своего неуемного характера.

Будь на ее месте мать Джудит, она бы поправилась быстрее, потому что привыкла и любила болеть. Она знала, когда надо отдохнуть и прилечь, когда нельзя ни в коем случае шевелиться, и привыкла беспрекословно слушаться докторов. Миссис Девенпорт была иной. Она категорически возражала против каждого нового назначения врача, опротестовывала все его назначения и несколько раз порывалась встать и сделать что-то сама.

Она не могла смириться со своим болезненным состоянием. Она отчаянно сопротивлялась болезни, боролась с ней и часто этим самым усугубляла свое состояние.

Сегодня она тем не менее выглядела немного получше: на щеках появился некий намек на румянец, вызванный возбуждением от перепалки с полковником. Но все-таки она была очень бледна и истощена. Ее яркие глаза потускнели от пережитых страданий.

Джудит замечала, что здоровые и энергичные люди переносят болезнь с большим ужасом, чем болезненные и слабые от природы создания. Это в полной мере относилось и к тете Пэн. Эта всегда здоровая, энергичная и умная женщина была насмерть перепугана своей болезнью.

– Дорогая тетя Пэн, – сказала Джудит, кладя свою руку поверх ее руки. – Что ты имела в виду, сказав, что на тебя его слова не производят никакого впечатления?

Пожилая леди попыталась выпрямиться.

– Ха! – сказала она. – Да он сам ни на минуту не верит тому, что этот… Баллер, что ли, как его… Что он через неделю здесь будет. – Тетя Пэн тихо фыркнула. – Если бы он на самом деле верил в это, то, уверяю тебя, он не отослал бы отсюда больных, раненых, и женщин с детьми, – продолжила она, смотря на племянницу. – К тому же сюда не привезли бы тонны медикаментов, если бы он рассчитывал, что через неделю осада будет снята.

Джудит была поражена.

– Так это же из-за обстрела, – неуверенно произнесла она, – Нейл сказал…

– Этот молодой человек скажет тебе что угодно, лишь бы доставить тебе удовольствие, – сказала миссис Девенпорт. – Это дело обычное среди военных – они редко говорят правду женщинам. – Она перевела дух и собралась с силами. – Если эта история – правда, – продолжила она, – то через пару дней эти пушки на горах начнут стрелять в противоположном направлении и Ледисмит будет освобожден от осады.

Она внимательно посмотрела на племянницу и подняла указательный палец.

– Но в таком случае зачем вывозить из города женщин с детьми? – задала она риторический вопрос. – Ответь мне, моя дорогая.

– Ты преувеличиваешь, – сказала Джудит для того, чтобы отделаться от собственных сомнений. – Госпиталь в городе нужен как постоянная медицинская база для снабжения армии медикаментами и врачебной помощью. Ты делаешь слишком далеко идущие выводы, хотя у нас с тобой нет для этого достаточных оснований.

Миссис Девенпорт укоризненно посмотрела на нее со своих подушек.

– Даже у тебя, Джудит, нет оснований для этого? – тихо сказала она.

Девушка смутилась. Ей, конечно, хотелось верить полковнику, но слова тети звучали убедительно.

Нейл очень хотел и настаивал на том, чтобы она уехала из города. Стал бы он настаивать на этом, если бы город действительно через несколько дней должен был быть освобожден?!

Она в волнении встала и подошла к пианино, которое стояло у большого занавешенного окна.

– Может быть, мне сыграть для тебя? – предложила она тете. – Давай не будем гадать о том, что случится. Зачем нам думать о том, что имел в виду полковник, а чего он не имел в виду?! Это их забота.

Она села за инструмент.

– А наша забота – это оставаться здесь, на войне, самими собой, – продолжила Джудит. – И к тому же стараться создать вокруг себя атмосферу тепла среди этих ужасов войны.

Она перелистала ноты, пытаясь выбрать пьесу для фортепьяно.