Тёмные дни (СИ) - Михайлова Екатерина

— Именно поэтому ты должен быть с ней. Ты должен быть рядом с Ютой. Прошу. Больше некому будет защитить её.

Джар длинно и смачно выругался.

— Я ж говорю: кретин, — выдавил он, отвернувшись. — Именно поэтому я должен быть на поле боя. Потому что нам некуда отступать. Если твой, с позволения сказать, план, провалится, Юте не выжить. Никому не выжить, как ты сам только что сказал.

Поэтому завтра я буду сражаться. Рядом с тобой и остальными. Это — последний рубеж. Если завтра мы не остановим Вандегрида ценой собственных жизней…

Джар не договорил. Некоторое время посидели молча, каждый думая о своём. А может, — об одном и том же. Не глядя на Корта, Джар снова взялся за чистку и подготовку оружия.

Ругат посидел ещё немного, задумавшись, а затем вышел. Он остановился, глядя на бодрствующий лагерь. Бесчисленные светлячки огней разрезали глухую ночь. В воздухе был разлит запах железа и ожидания. До слуха доносился лязг затачиваемых клинков и звон тетивы, натягиваемой на лук. Корт сделал нерешительный шаг в сторону, будто колеблясь. В эту последнюю ночь у него оставалось ещё одно дело.

***

Они столкнулись где-то посреди лагеря, между хаотично нагромождёнными палатками и суетящимися людьми.

— Корт!

Юта заметила его первой. Сложно было пропустить его высокую крупную фигуру, даже среди отнюдь не низких атлургов и большого скопления людей. Но, конечно же, Корт давно распознал её запах и звук шагов. Он шёл на них от самой палатки Джара и совсем не удивился, услышав своё имя.

— Корт!

Она почти бежала к нему. Но стоило мужчине подойти ближе, как Юта замешкалась и отступила. Корт мгновенно почувствовал напряжение. От неё пахло иначе: к сладкому запаху цветов, источаемому её волосами, и тёплому запаху пустынной мяты и хлопка, исходящему от её кожи, примешивался горьковатый запах полыни.

— Я искал тебя, — мягко сказал Корт, глядя на девушку сверху вниз, вынуждая поднять на него взгляд.

— Нам надо поговорить, — Юта казалась крайне собранной, её голос звенел. Она стойко выдержала близкое присутствие Корта, так и не подняв головы.

— Хорошо. Пойдём.

Корт пребывал в недоумении. Он не понимал, что могло случиться. Но, так или иначе, им действительно надо было поговорить. Он провёл Юту через лагерь, миновал Лес Стел, как его успели окрестить атлурги, и вывел на другой конец долины. Сюда почти не доносились звуки лагеря. Отвесные скалы прикрывали спину, как верный товарищ, а землю усыпал слой мягкого песка, заносимого ветром из пустыни.

Корт сбросил с плеч мешок, собранный заранее, и принялся разжигать скудный костерок. Он хотел, чтобы при их последнем разговоре Юта могла видеть его лицо.

Всё это время Юта молча и без вопросов следовала за Кортом. Вот и сейчас она покорно опустилась на песок, наблюдая за действиями ругата.

— Здесь уютно, — произнесла девушка.

Она обхватила колени руками и склонила голову набок, следя за занимающимся огоньком.

— Я нашёл это место, когда возвращался с разведки в горах.

— Когда искал место для сражения с Вандегридом, — закончила за него Юта.

Корт не ответил, лишь пристально посмотрел на неё.

Некоторое время оба молчали, глядя в огонь. Как будто у них было всё время на свете, как будто с каждой минутой не утекала последняя возможность наговориться и насмотреться друг на друга.

— Гвирн всё мне рассказал, — вдруг отчеканила Юта, и от её голоса снова повеяло холодом.

Корт сразу понял, о чём она говорит. Он ждал от Канга Утегата чего-то подобного с тех пор, как поведал ему о настоящем положении дел. И всё гадал, почему же тот не пользуется компроматом. Оказалось, поэтому: чтобы выбрать самый неудачный для Корта момент и ударить в самое сердце.

— Это правда, — сказал Корт. — Я действительно заключил с Вандегридом сделку и привёл его сюда. Я обещал ему Город Богов, если он одержит над нами верх.

— Почему? — еле слышно выговорила Юта.

— Потому что я не мог иначе, — вздохнул Корт и пнул носком ботинка выкатившийся уголёк. — В обмен… в обмен на это я выторговал твоё освобождение из плена.

Юта резко, всем телом обернулась к Корту. Её глаза были круглыми, как две плошки.

— Что? Но ведь это Джар вызволил меня…

Юта оборвала себя, что-то соображая.

— Так вот оно что… Конечно, этого не могло быть. Всё прошло слишком легко. На самом деле Вандегрид просто позволил Джару вывести меня…

Теперь Корт тоже смотрел на Юту, внимательно наблюдая за её реакцией, оценивая и взвешивая. Он кивнул и повторил:

— У меня не было выбора. На тот момент мы всё проиграли: ты была в плену, кулон был у Вандегрида. К тому же, он ни за что не позволил бы нам вывести из города людей.

Юта приоткрыла рот в изумлении.

— Даже это… Даже это было ложью. Все эти объявления по радио, отвлекающие манёвры, ложное место сбора. Всё это было абсолютно ненужно. Но зачем? Зачем весь этот цирк?

Корт с мольбой и болью посмотрел Юте в глаза, и она поняла.

— Этот цирк был для меня, — заключила девушка.

Она казалась ошарашенной, поражённой. Корт в любой момент ожидал взрыва негодования и гнева. Но больше всего он боялся другого. Он боялся, что теперь, когда Юта узнала всю правду, последние нити терпения и доверия лопнут, и она наконец возненавидит его.

— Но почему? — тихо спросила Юта, снова глядя в огонь, но не видя его.

— Почему я врал тебе? — переспросил Корт без надобности, как будто, произнося эти слова, хотел сделать ещё больнее. — Потому что, — он на секунду запнулся, но сказал не то, что хотел. Не то, что рвалось из глубины его сердца, — хотел оградить тебя.

И это тоже была правда.

Юта долго молчала. Корт хотел сказать ещё что-то: оправдаться, объяснить. Но каждый раз, как готов был открыть рот, вдруг понимал, что никакие слова не изменят сделанного. Было ли то решение правильным или нет, он не знал до сих пор. Но был уверен: случись всему повториться, он сделал бы то же самое.

— Дурак, — неожиданно произнесла Юта с детской обидой в голосе.

Корт подумал о том, что, наверное, действительно делает что-то не так, раз сегодня все клеймят его.

Юта подняла лицо. В глазах стояли слёзы, а брови хмурились.

— Неужели после всего, через что мы прошли вместе, после всего, что я видела и знаю про тебя, ты думал, что именно из-за этого я бы от тебя отвернулась? — чуть подрагивающим голосом, но с вызовом спросила маленькая жрица.

Корт был настолько обескуражен этой искренностью, этой детской обидой, что только и смог развести руками. Сейчас он и правда чувствовал себя полным кретином.

— Ничьё терпение не вечно. Я боялся, что и твоё закончится. Потому что, если бы и ты покинула меня, я бы… — Корт резко втянул в себя воздух, — я бы…

— Не надо, — поспешно прервала его Юта. — Я не хочу ничего слышать. Этого не было и никогда не будет. Я никогда не брошу тебя, — закончила она тихо.

На этот раз Корт сидел ошарашенный и оглушённый. Он был готов радоваться и одновременно рвать на себе волосы, умолять Юту о прощении и плакать от счастья. Но больше всех других, наполнявших его эмоций ощущений, Корт чувствовал, как по внутренностям разливается мягкое тепло. Бежит по капиллярам и венам, покалывает кончики пальцев, добирается до сердца, заполняет все дыры и рваные раны, успокаивая давнюю боль, исцеляя.

— Только ответь мне на один вопрос, — по-прежнему тихо попросила Юта, — сколько ещё у тебя от меня секретов?

Корт удивлённо посмотрел на девушку и искренне ответил:

— Больше нет. Клянусь.

— Но как же… как же пророчество…? — Юта не могла найти в себе сил посмотреть Корту в глаза.

— Какое пророчество? — не понимая, спросил Корт.

— Пророчество Тургаса. О том, что человек, который сделает меня своей женой, проведёт народ через тёмное время, — чуть слышно прошептала Юта. — То, которое я нашла у тебя дома.

Корт медленно повернул к Юте голову. Понадобилось время, чтобы до него дошли её слова.