Учебник для детектива - Джедедайя Берри

— Вы встали мне поперек дороги, — сказала она.

Анвин стоял совершенно прямо и держался так, чтобы между ними оставался спящий фокусник.

— С Хоффманом уже все ясно, мисс Гринвуд. Да и в любом случае он всего лишь часть проблемы. Если вы дадите мне шанс, я смогу взять главного контролера и представить вам.

Он опять давал очень смелые обещания. Сам-то он прекрасно понимал, что очень скоро может обнаружить пальцы контролера, сжимающиеся на его собственном горле — в следующий раз, когда он заснет. Если, конечно, ему еще удастся заснуть. Но он продолжал убеждать ее.

— Я о том взгляде, все время сверлящем вам затылок, — сказал он. — Вам пришлось немало потрудиться, чтобы скрыть от них свою тайну. Теперь я понимаю, почему вы не желаете, чтобы он узнал о вашей дочери. Он стал бы ее пытать и истязать, как истязал вас. И если ему удастся перетащить ее на свою сторону, ничто уже не останется скрытым от неусыпно бдительного ока Агентства. Артур полагает, что он очень скоро вас сломает.

— Очень похоже на то, — признала она.

— Тогда позвольте мне вам помочь.

— И что вы с этого будете иметь?

— Сайварта. И возможно, свою прежнюю работу.

Она с минуту стояла неподвижно, потом прикрыла лицо свободной рукой.

— Вы клерк! — сказала она, и ее плечи задрожали. — О Господи, вы же были его клерком!

— Но не самым умным, — сказал Анвин. — В оформленных мной файлах полно ошибок. И сейчас я просто пытаюсь их исправить.

Хоффман снова забормотал во сне. На столе рядом с ним тихонько тикал будильник Анвина.

— Все эти годы вы играли роль помощницы этого иллюзиониста и мошенника, — сказал Анвин. — Я знаю, как вы обдурили полковника Бейкера и отняли у него его сокровища. И это вы были в ту ночь на борту «Уандерли» — желали удостовериться, что Сайварт потащил обратно в музей совсем не тот труп. — Он кивнул в сторону выставочной витрины, установленной у дальней стены комнаты. — Вот он, настоящий «Старейший убитый человек». А в музее находится труп Калигари, не правда ли?

Она не стала это отрицать, и Анвин понял, что угадал правильно. Хоффману нужно было завладеть луна-парком старика, чтобы подмять под себя весь подпольный мир города. А после того как он заключил сделку с Агентством, луна-парк стал ему нужен еще больше: где еще он мог найти столь надежный контингент исполнителей, чтобы те выступали в качестве его агентов, шпионов и налетчиков, которых впоследствии переиграл Трэвис Т. Сайварт? Убрать Калигари с дороги и спрятать его тело на виду у всех — видимо, это был первый хитроумный план, втайне обсужденный иллюзионистом и контролером.

— Я ушла от них, как только представилась такая возможность, — объяснила наконец мисс Гринвуд.

— Но теперь вы снова к ним вернулись. Вы были нужны Хоффману, чтобы всех погрузить в сон. Точно так, как было проделано двенадцатого ноября. В тот день по радио тоже передавали вашу песню. Мы все ее услышали и заснули. Но погрузить людей в сон — это еще не все. Он мог проникать и внедряться в их сны, но и это также было еще не все. Ему необходимо было во все спящие сознания вложить четкое указание, во все наши сознания: вычеркнуть из календаря один конкретный день. Вот тут в игру и вступила ваша дочь.

— Это Калигари догадался, на что она способна, — сказала мисс Гринвуд. — Он с самого начала ею заинтересовался. Он говорил, что она от природы обладает талантами мощного гипнотизера, и поэтому будет опасно предоставить ее способностям развиваться без соответствующего обучения. Однажды, когда ей было всего шесть лет, я поймала ее на том, что она следила за моими собственными сновидениями — просто стояла рядом и смотрела. Ох какие у нее при этом были глаза, мистер Анвин! Когда я их увидела, то поняла, что моя дочь мне больше не принадлежит и уже никогда не будет принадлежать. И я испугалась. Енох тоже.

— Но не настолько, чтобы не воспользоваться ее талантами в своих целях.

Снаружи донесся грохот: приехал грузовик братьев Рук. Он зашипел выпускаемым паром и остановился. Открылась и захлопнулась дверца кабины.

Мисс Гринвуд тоже все это слышала. И покрепче вцепилась в рукоять пистолета.

— Я бы остановила его, если бы тогда знала, как он намерен ее использовать. Вот почему я теперь оказалась здесь.

— А почему здесь оказалась Пенелопа? — спросил Анвин. — Зачем ей понадобилось восстанавливать луна-парк Калигари?

Старинный пистолет задрожал у нее в руке. Анвин не мог определить, то ли этот вопрос ее удивил, то ли тот факт, что ему известно имя ее дочери.

— Чтобы вернуть парк отцу, — пояснила она. — Или чтобы отобрать его.

Мисс Гринвуд слегка покачнулась, стараясь не заснуть. Парадная дверь распахнулась, и по лестнице застучали тяжелые шаги. Анвин посмотрел на спящего Хоффмана и заметил, что глаза фокусника двигаются под закрытыми веками. От него исходил лихорадочный жар, и Анвину показалось, что он ощущает тошнотворный запах поп-корна. Так. Значит, Сайварт все еще там, заперт в том, другом, призрачном луна-парке, созданном Хоффманом в сновидениях всего населения города. А что будет с Сайвартом, если мисс Гринвуд нажмет на спусковой крючок?

— Клео, — сказал Анвин. — Прошу вас, не надо.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Джаспер Рук. Его зеленые глаза горели лихорадочным огнем, сверкая из-под полей невообразимо огромной шляпы. С каждым шагом он, казалось, увеличивался в размерах, пока они все не очутились в его гигантской, пышущей черным жаром тени. Анвин открыл зонтик, пытаясь защититься, но Джаспер отшвырнул его в сторону и Анвин упал навзничь, приземлившись на пол.

Джаспер кинулся на него, протянув вперед свои огромные ручищи, способные удушить кого угодно. Они застили Анвину весь свет, и он почувствовал, что утопает в тени этого монстра, в бездонной тени цвета жуткой головной боли.

И тут вмешалась мисс Гринвуд, обхватив Джаспера за плечи. Обняла его и приложила губы к его уху. У Джаспера задрожали веки, тело расслабилось, и он, пошатываясь, отступил назад. Мисс Гринвуд мягко опустила его на пол, пока он не разлегся на ковре, положив голову ей на колени. Она сняла с него шляпу и пригладила ему волосы ладонью, продолжая что-то нашептывать на ухо.

— Он очень устал, — сказала она Анвину. — И теперь, как мне кажется, будет спать очень долго.

Анвин поднялся на ноги и отыскал свой зонтик, потом прислонился спиной к креслу Хоффмана. Воздух в комнате снова становился прохладнее.

— Я тоже скоро остыну, — сказал он. — Когда со всем этим будет покончено.

Мисс Гринвуд ничего не ответила, но за ее измученным видом Анвин разглядел кое-что еще — нечто, о чем она не могла говорить даже сейчас. Она любила тех двух мужчин, а они оба пытались ее уничтожить — Хоффман, когда свалил на нее все последствия «Дела о двенадцатом ноября», а потом и Артур, когда начал преследовать ее сны. Определенный порядок с одной стороны, определенный беспорядок — с другой. Мисс Гринвуд попала в водоворот между этими двумя состояниями.