Полицейская Академия - Стивен Гуттенберг

– Спасите! Помогите!- вновь послышался возглас буксируемого катером капитана Харриса. Внезапно крик перешел в некий срывающийся визг,- акула, акула! За нами гонится акула!…

Все, не исключая Салдама и Хайталла, невольно обернулись: разрезая спинным плавником воду, вслед за катером действительно следовала акула… Правда, пока далеко – в полумиле от катера.

– Это же акула-людоед!- продолжал неистовствовать капитан,- она сожрет меня!…

Заметив, что Салдам на минуту отвлекся зрелищем жуткой рыбины, Джерри МакКони молниеносно сорвался со своего места и, подбежав к угонщику, попытался вырвать у него из рук сверток – тот, однако, вовремя успел увернуться. МакКони прикоснулся к свертку со взрывчаткой на какое-то мгновение, но этого было достаточно, чтобы он понял, в чем дело…

– Ты что, коп поганый, совсем одурел?- завизжал Салдам,- ты что, забыл,- он потряс прямоугольным

свертком,- что это у меня в руках!? Да я тебя сейчас взорву к чертовой матери!

Джерри захохотал.

Ну и прекрасно! Взрывай!…

Ну и взорву.

Так взрывай же! Почему не взрываешь?…

Взорву, если не замолчишь, легавый… Хайталл удивленно посмотрел на хохочущего МакКони.

Чего это ты?- недоуменно спросил чернокожий полицейский.

Да ничего он не взорвет, этот парень просто блефует,- произнес МакКони,- ладно, давай сперва поможем выбраться из воды этому придурку Харрису, а потом займемся этим уродом…

Точно не взорвет?- не поверил Хайталл. МакКони, быстро наклонившись к своему приятелю, что-то коротко прошептал ему на ухо.

– Тогда – не взорвет,- улыбнулся негр…

– А как ты догадался, что у него в свертке – простой кирпич?- спросил у Джерри комендант Лассард.

МакКони, еще раз вспомнив ту сцену на катере, не мог удержаться от улыбки.

– Когда этот придурок Харрис заорал на все побережье:«Акула! Акула! Она меня сожрет!…», я, попробовал было выбить сверток из рук преступника,- спокойно ответил МакКони,- но тот вовремя увернулся. Однако я все-таки успел на какое-то мгновение прикоснуться к нему…

Хайталл нетерпеливо перебил своего товарища:

– И что?…

– Я понял, что там – никакая не взрывчатка, а простой кирпич. Только кирпич может быть таким шероховатым на ощупь…

– Откуда ты знаешь?… МакКони продолжал:

– До того, как стать полицейским, где я только не работал – и вышибалой в ночном баре, и ночным сторожем

в супермаркете, и водителем на стоянке автомобилей, и докером в порту… И даже некоторое время – на стройке. Там я этих кирпичей перетаскал…

– Да,- подытожил Лассард,- все хорошо, что хорошо кончается…

Отпуск во Флориде подходил к концу. До отлета в Нью-Йорк оставался один день. Полицейские, потратив часть времени на поимку бежавшего Салдама, наверстывали упущенное: Лассард преимущественно в алкогольном баре

– там, кстати, он познакомился и с грудастой девкой, той самой, которая устроила капитану Харрису ночной скандал в его номере накануне поимки преступника. Узнав, как дело обстояло в тот вечер, грудастая необычайно развеселилась и долго просила подарить ей что-нибудь на память. МакКони подарил ей полицейскую дубинку – ту самую, которую она по ошибке приняла в баре за член.

Хайталл, Ларвел и МакКони проводили время каждый сообразно интересам, запросам и темпераменту – Джерри довольно быстро растратил свой запас патентованных презервативов с усиками – в рекламе, кстати, говорилось, что такой презерватив способен довести до оргазма не только фригиднейшую из фригидных женщин, но даже и саму статую Свободы. С изваяниями Джерри еще не пробовал – во всяком случае, недостатка в отдыхающих девицах не было.

Хайталл предпочитал играть в баскетбол на открытой площадке, Ларвел почти все свободное время проводил на концертах классического джаза.

В последний день своего пребывания в Майами полицейские, собравшись в номере Лассарда, замачивали отъезд, попутно вспоминая наиболее интересные события.

А какая замечательная сцена была потом на морском вокзале,- Ларвел, вытащив из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой,- до сих пор забыть не могу, хохотать начинаю, как вспомню только: полиция, репортеры, с телевидения понаехали снимать… А в уголке скромно так – стоят санитары из психбригады, со шприцами и смирительными рубашками, встречать дорогих гостей…

Ничего не скажешь,- одобрительно произнес Лассард,- ты, Джерри, поступил очень остроумно…

– Я бы сказал – и очень осмотрительно!- добавил Хайталл,- сказав, что на прогулочный катер проникло трое ненормальных, прикидывающихся полицейскими. После того, что произошло с этими несчастными – ты не поверишь, но мне их почему-то даже немножко жалко!- после всего этого они действительно нуждались во внимании и опеке опытного психиатра.

МакКони откинулся на спинку кресла.

Тоже мне,- с усмешкой произнес он,- нашел кого жалеть… Ну, Харриса – еще куда ни шло – пострадал все-таки, а тех трусов за что? Залезли под скамейки и просидели так до самого конца, пока мы обратно в Майами не вернулись… Я потом еле их оттуда извлек…

Да-а-а…,- протянул Лассард,- хотя Харрис и свинья порядочная, его все равно немножко жаль… Никогда не забуду, как он орал на морском вокзале во всю глотку – «Акула! Акула! Там акула-людоед! Она меня сожрет!…» и все никак не хотел отдавать санитарам спасательный круг…

– Интересно,- произнес Хайталл,- а где теперь

этот Салдам? Лассард повернулся к чернокожему полицейскому.

– Как где? Там, где ему давно место – в тюрьме. Ждет своей очереди на электрический стул. Кстати, я узнал, что его посадили не только в отдельную камеру, но даже в другом корпусе от Чанга – так что своей очереди он теперь может ждать спокойно… Да, чуть не забыл,- повернулся он к Джерри,- тебе ведь по закону положена премия – целых десять тысяч! Интересно, как ты собираешься ею распорядиться?…

МакКони заулыбался.

– Собираюсь взять за свой счет и на несколько месяцев стать самым крупным специалистом по безделию,- сказал он.- Да нет, шучу, конечно же… Поступлю, как и любой бы на моем месте – разделю по-справедливости, ровно на четыре части… Если бы не вы…

– На три,- поправил его Ларвел,- я-то в задержании Салдама большого участия не принимал…

– На две,- произнес Хайталл,- я с ним только поговорил, и ничего более.

– А я тут вообще ни при чем,- произнес Лассард.

– Хорошо,- согласился МакКони,- тогда я положу эту премию в банк на наш общий счет, а когда придет время следующего отпуска, мы возьмем их и с удовольствием растратим тут же, во Флориде.

– Если к тому времени из тюрьмы вновь не сбежит какой-нибудь преступник, и нам вновь не придется участвовать в его поимке,- согласился Хайталл.

– Дорогие коллеги,- произнес шериф Нью-Йорка, стоя за полированной трибуной красного дерева на возвышении в актовом зале Полицейской Академии,- дорогие друзья! Как вы знаете, три недели назад в этом же зале я сообщал вам, что комендант Лассард, признанный по итогам года лучшим полицейским штата Нью-Йорк, был вынужден подать в отставку. Да, еще недавно Управление нью-йоркской полиции считало целесообразным резко омолодить командный состав. Даже, я бы сказал – чересчур резко…, – сделав небольшую выжидательную паузу, шериф продолжал,- нам тогда показалось, что комендант Лассард, хотя и отличный полицейский, но слишком долго занимает должность начальника Академии, что он за время службы несколько переутомился и что ему пора на покой. Скажу вам, дорогие коллеги, совершенно откровенно – мы ошибались… Более того, изучив все возможные кандидатуры на эту должность, мы, вне всякого сомнения, остановили свой выбор не на самой лучшей – я сказал бы даже, на самой нелучшей… Речь, как вы понимаете, идет о капитане Харрисе. Действительно, Харрис весьма послушен, исполнителен и старателен, он умеет угождать начальству, но этого, как выяснилось за какие-то несколько недель, явно недостаточно, чтобы занимать столь ответственный пост, как этот… Да, мы ошибались… Но теперь я хочу исправить ту досадную ошибку и восстановить справедливость: сегодня

подписаны соответствующие бумаги, и Лассард вновь восстановлен в прежней должности. Поздравляю вас, господин комендант!- обернулся он к сидящему за столиком президиума Лассарду.

Тот, привстав со своего места, принялся раскланиваться во все стороны.

– Я очень тронут, господин шериф,- произнес он в ответ,- что мой опыт и скромные заслуги так высоко вами оценены. Но, скажу вам честно – я никогда не стал бы лучшим полицейским года в нашем штате, если бы не мои подчиненные,- он кивнул в сторону сидящих в первом ряду МакКони, Хайталла, Ларвела и остальных,- за последние годы я не только научил их многому, я и сам почерпнул у этих людей немало полезного…

Капитан Харрис, слушая речь шерифа, нервно грыз ногти – он научился этому за неделю, проведенную в клинике для душевнобольных города Майами. Речь шерифа ему явно не нравилась. Выждав, пока кадеты и инструкторы кончат аплодировать, он спросил с места: